09:50 

"Драконы" закончено

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Название: О драконах и принцессах.
Автор: Жнец
Первая вычитка: hadzog
Бета: Malfoy-junior, aspie
Жанр: romance, юмор, слэш, гет.
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Статус: закончен, выкладывается в комментариях по мере вычитки
Предупреждение: присутствуют сцены гомоэротического содержания
Примечание: Ориджинал
Размещение: только с разрешения автора
запись создана: 04.06.2010 в 11:57

@темы: графомания, О драконах и принцессах

Комментарии
2010-06-04 в 11:58 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
1.


Они сидели на причудливо изогнутом стволе старой ивы, почти касаясь ногами водной глади, и любой заметивший их прохожий принял бы этих двоих за чудаковатого дворянина и его даму, вышедших прогуляться таким сумасшедше-закатным вечером. И только просидев с ними рядом некоторое время, можно было бы заметить некоторые странности: к примеру, насекомые, густо клубящиеся над абсолютно гладким, запятнанным ржавчиной ряски, зеркалом пруда, старались не приближаться к этим двоим ближе, чем на пару шагов. А уж услышав их разговор, любой случайный подглядчик на всякий случай сбежал бы со всех ног. Но, на свое счастье, никто мимо не гулял и гулять не мог: в заповедных лугах старого королевского мага случайных прохожих не сыщешь, и доглядчики туда заходить не рискуют.
- И с чего ты взяла, что я буду тебе помогать? До сих пор ты прекрасно справлялась сама, - голос кавалера был холоден, но где-то в самой глубине его тона проскальзывала неуловимая смешинка. – В конце концов, твои родственники…
- Ну, Мариус, они уже и так все мне помогали! А сейчас…
- Сейчас им надоело и они послали тебя с твоим выводком к Праматери, Изабель? – смешинка в голосе стала яснее.
Изабель обернулась к своему собеседнику и прищурилась.
- Смеешься, да? Между прочим, ты мне обязан! Если бы я не бросила тебя тогда, тебе до сих пор пришлось бы мириться с моим присутствием в твоей жизни! Кстати, я уже подумываю, а не вернуться ли мне, если и дальше так пойдет…
Мариус в наигранном ужасе отстранился, чуть не рухнув при этом с ивы в воду:
- Все что угодно, только не это, дорогая! Но сама подумай, - продолжал он уже серьезнее, - что я могу сделать? Я живу один, на острове – никаких условий для воспитания юных драконов…
- Нет, - замахала она руками, - нет, я вовсе не хочу, чтобы ты растил их сам – я помню, какими оболтусами ты вырастил наших детей! Нет уж, спасибо, еще одного такого выводка наш мир не вынесет. Но у тебя же множество родственников, может, кто-нибудь из них согласится?
Мариус тяжело вздохнул и поерзал, устраиваясь поудобнее.
- Дорогая, а почему бы тебе, для разнообразия, не попробовать вырастить их самой? Оставь на время своего философа или кто он там. Сорок лет – не такой уж долгий срок, на самом деле…
- Что ты! – если бы это было возможно, Изабель бы вскочила, но здесь можно было только еще сильнее развернуться к собеседнику, балансируя на не слишком толстом стволе. – Как я его оставлю – он же совсем как ребенок! Я и на кладку отлучаться боюсь, вот в прошлый раз, помнится, он случайно чуть не растворил королевский дворец, а принцессу потом еще месяц расколдовать не могли – она вообразила себя розой и загоняла иголки в любого, кто неосторожно к ней приближался. И поесть он постоянно забывает.
- Кстати, - с живым интересом спросил Мариус, - а он что, такой рассеянный: за двести лет не обратил внимания, что ты не стареешь?
Изабель засмеялась:
- А он поит меня какой-то микстурой своей, и считает, что открыл секрет вечной молодости…
- Он тебя на ингредиенты не порежет при случае, если заметит, что на других его микстуры не действуют?
- А другие все умирают сразу, он думает, это работает только при истинной любви, дурачок.
Мариус вгляделся в ее лицо, освещенное какой-то отсутствующей, но счастливой улыбкой, сияющие глаза, и вздохнул:
- Может, он не так уж и не прав…
- Что? – не расслышала Изабель.
- Хорошо, говорю, - произнес Мариус громче. – Я попробую тебе помочь. Но ничего не обещаю. Когда у тебя кладка?
- Месяца через полтора вроде срок придет, так что ориентируйся на два – два с половиной месяца. Ой, Мариус, ты такой милый! – она потянулась обнять и расцеловать его, но он отстранился.
- Не надо, Изабель. Не стоит. Я же сказал – ничего не обещаю…
- Вот потому я от тебя и ушла, - чуть надулась она. – Как можно быть таким букой?
- Я свяжусь с тобой, - буркнул Мариус, вскарабкался на ствол с ногами и шагнул вперед, к пруду, распахивая руки.
Шаг обернулся нечеловечески длинным и высоким прыжком, а руки – черными, с прозеленью и золотом, драконьими крыльями. Через миг высоко над прудом в закат улетал огромный дракон.
Изабель провожала его взглядом, но недолго: Мариус до сих пор оставался одним из самых быстрых драконов этого мира и почти мгновенно скрылся в оранжевых закатных облаках. Потом тоже взобралась на иву, путаясь в широкой юбке, и повторила его шаг – вот только крылья у нее были изумрудные.

Полночь застала Мариуса в библиотеке: прихлебывая вино прямо из бутылки, позабыв про этикет и приличия – все равно никто не видит, – он пролистывал книги Рода всех королей мира; план по обеспечению выводка Изабель опекунами был уже разработан, оставалось только найти бесплодную принцессу и подсунуть ее в жены одному из своих холостых внуков или правнуков…
Однако, найти такую принцессу и было главной проблемой: человеческие правители не меньше драконов заботились о продолжении собственного рода, и тщательно отслеживали плодовитость своих женщин.
Глубоко за полночь Мариус пришел к выводу, что стоило бы придумать что-нибудь другое, но третья бутылка вина, видимо, была несколько лишней, и новые идеи не желали приходить в драконью голову. И ему не осталось ничего другого, как попросить помощи у Старого Магического Зеркала. Мариус не любил обращаться к нему за советами: к слишком уж странным последствиям они порой приводили, и до этого случая за всю свою жизнь прибегал к этому способу всего один раз.
Зеркало было вмуровано в стену верхней террасы самой высокой башни над пещерой: оно оживало, только отразив рассветные лучи.
Подниматься по лестнице с заплетающимися ногами было тяжело, а очередная бутылка в руке только осложняла путь, но Мариус не сдавался, и выбрался на террасу как раз, когда небо начало светлеть. Он отсалютовал бутылкой оживающему Зеркалу, скинул рубаху и ей же стер с него пыль, чтобы лучше было видно; изложил свою проблему и приготовился увидеть ответ.
Сначала в Зеркале проявился один из его внуков, и Мариус согласно кивнул – да, этот подойдет, он достаточно серьезен, и в то же время достаточно склонен к авантюрам, чтобы согласиться на воспитание чужого выводка. В честь этого было просто необходимо принять еще пару глотков вина. Дракон приложился к горлышку бутылки, но тут изображение в Зеркале сменилось, он поперхнулся, и долго не мог откашляться.
Потом так же долго всматривался в то, что ему показали.
- А что, - задумчиво протянул он наконец, - зато все проблемы решаются.
Отхлебнул еще, чтобы прополоскать горло после кашля и добавил:
- Ну, Ремиель… Не ожидал…
И усмехнулся рассвету.

2010-10-15 в 18:29 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
2.


Принц спускался по винтовой лестнице потайного хода, подсвечивая себе тусклой масляной лампой. Все ходы он уже давно выучил наизусть, и мог бы обойтись без света, но в этот предрассветный час в кухне могло не оказаться огня. Тихо скрипнула дверь. Томас замер: если там кто-то есть... Но все было тихо, и он вошел в кухню. Против ожиданий, в очаге горел огонь; принц шагнул к котлам по правую сторону: он знал, что там всегда оставляют холодное мясо и овощи для раннего завтрака сменяющихся с караула стражей. Но тут внезапно раздался шорох, и Томас замер, вглядываясь в полумрак.
На скамье у очага лежал человек, и, не успел принц и шагу сделать к спасительной, еще приоткрытой двери, как он шумно потянулся и сел, глядя в упор на вошедшего. Томас сжал губы, мужественно задрал подбородок и чуть охрипшим от неожиданности голосом спросил:
- Ты кто? Я не помню, чтобы видел тебя раньше.
Незнакомец заинтересованно склонил голову вбок, с каким-то болезненным любопытством разглядывая собеседника и не торопясь с ответом. Он был одет в небогатое, но опрятное и крепкое платье; сапоги на ногах – он не снял их, даже засыпая, - выглядели заношенными, но добротными. На его поясе принц не заметил оружия, но даже без него незнакомец выглядел опасным: обветренная загорелая кожа, темные глаза и волосы, узкая ломаная полоска губ.
- Так кто ты такой? – повторил Томас, и на последнем слове голос его некстати дрогнул.
Незнакомец усмехнулся и, наконец, соизволил ответить, однако совсем не то, что ожидал услышать принц:
- А ты что, всех здесь знаешь? И сам-то ты кто, чтоб вопросы задавать?
Томас судорожно вобрал в себя воздух, мысленно досчитал до десяти, как наставлял его учитель этикета, и ровным голосом ответил:
- Я – принц. И я действительно знаю в лицо всю здешнюю челядь, но вот тебя не припомню. Ты не похож на вора, так что, видимо, имеешь право здесь находиться, а я имею право знать, кто ты.
Незнакомец чему-то мимолетно улыбнулся, и улыбка эта показалась принцу на удивление довольной, вскочил и поклонился – довольно-таки низко, хоть и не так, как полагается по этикету, но принц решил пока не заострять на этом внимания.
- Извините, Ваше Высочество, не признал. Я так, бродяга-сказитель, проходил мимо вашего поместья – служанки с кухни сжалились надо мной и пустили на ночлег.
Принц еще раз оглядел незнакомца и озвучил свои сомнения:
- Что-то ты не похож на бродягу. Но, допустим, я поверил. Как твое имя?
- Люди называют меня Эдвин, Ваше Высочество.
Тут Томас понял, что еще заинтересовало его в ответе Эдвина:
- Так говоришь, ты сказитель? – принц разом словно утратил все свое величие и превратился в обычного шестнадцатилетнего мальчишку. – Ты, наверное, много где был, верно? Расскажи мне о том, что происходит там, - он махнул рукой куда-то в сторону, - за стенами.
Эдвин нахмурился:
- Разве у Вашего Высочества мало сказителей?
Томас в это время уже склонился над котлами и выкладывал из одного на ближайший стол куски жаркого: мясо было приготовлено большими кусками, а стол протереть проще, чем мыть потом тарелки.
- Будешь есть? – спросил он. – А сказители здесь только те, что присылает отец. Я не знаю, что они замалчивают или искажают... Садись, я не буду настаивать на соблюдении этикета.
Сказитель кивнул, придвинул к столу скамью и уселся, но хмуриться не перестал.
- А как так получилось, что Ваше Высочество...
- Зови меня Томасом, мы на кухне, - усмехнулся принц.
Он уже успел притащить откуда-то две краюхи, и выставил на стол кувшин вина и пару кружек. Уселся напротив сказителя и отломал кусок хлеба.
- Хорошо, Томас, - с некоторой неуверенностью в голосе сказал Эдвин, - так что привело тебя на кухню среди ночи?
- Зачитался в библиотеке, - беспечно отмахнулся принц, вгрызаясь в гигантских размеров бутерброд. – Я всегда сюда прихожу, если ночью проголодаюсь – не хочу слуг беспокоить.
- А сказители тебе, значит, врут? – сказитель разлил вино.
- Ну, я не знаю, - принц благодарно кивнул и придвинул к себе кружку. – Мне не с чем сравнивать, понимаешь?
Эдвин поднял кружку, принюхался, осторожно отпил, прислушался к ощущениям и чуть заметно поморщился. Потом решительно сделал несколько глотков.
- То есть, тебя отсюда не выпускают?
Томас с некоторым недоумением пронаблюдал за действиями бродяги, попробовал вино, пожал плечами и ответил:
- Ну, как… Отец меня к себе вызывает иногда, приемы еще праздничные – там я обязан присутствовать. На охоту иногда выезжаем с братьями. Но это все равно как в поместье, понимаешь? Только стены будто раздвигаются, но никуда не убираются.
Принц грустно заглянул в кружку, залпом выхлебал половину и вгрызся в кусок мяса.
- Да… - сочувственно протянул Эдвин. – А что так? Ты же королевский сын. Вас же должны возить по миру, разным странам, образование опять же…
- Ага, сын… королевский… - принц зашвырнул в очаг полуобъеденную кость и снова потянулся за кружкой. – Только я четвертый. Четвертый по счету. Знаешь, как отец бушевал, когда я родился? Он-то думал, принцесса будет, а тут я… Эх… - Томас допил вино и ливанул себе еще. – Вот ты сказитель, скажи мне, что должен делать четвертый сын? Не знаешь? То-то и оно!..
Эдвин шевельнулся, словно собираясь что-то сказать, но потом, видимо, передумал, и затих, сочувственно кивая и прихлебывая понемногу из кружки. К еде он так и не притронулся. А принца несло:
- Никто не знает. Вот первый сын – он наследник, будущий король и прочее. Его соответственно этому и обучают. Второй – он умный, множество наук превзошел, теперь в Шнииштадском университете учится, алхимиком будет или философом, третий – воитель, фехтовальщик, задира, уже две приграничные стычки выиграл, в свои неполные девятнадцать, а была бы война – он бы и на войне… А я? – Томас поднял глаза и жалобно посмотрел на собеседника, который на тот момент уже казался ему лучшим другом. – Что делать мне?
- А чему тебя учат? – осторожно поинтересовался Эдвин.
- Да всему подряд, - принц подлил себе еще вина. Сказитель внимательно на него посмотрел, торопливо допил свое, наполнил кружку из кувшина и поставил его подальше от принца, так, чтоб тот не сразу дотянулся.
- И наукам, и фехтованию, и тактике, и верхом ездить… Я запасной, понимаешь, - продолжал принц свою горестную повесть, - меня учат на случай, если с кем-нибудь из моих братьев, да не дозволит Небо, что-то приключится. Тогда я должен буду заменить Дэррила, нашего третьего, а он – Мэттью, а Мэттью – Людвига… Только получается, что все они уже при деле, а я сижу тут, как стервятник, и жду, когда же умрет кто-нибудь из них…
Эдвин еще раз оглядел принца – русоволосого, светлокожего, с пьяным румянцем во всю щеку и только-только начавшей пробиваться, неровно соскобленной светлой щетинкой на подбородке, и чуть слышно хмыкнул – вот уж на кого не походил принц, так это на стервятника.
- А ты не думал, чтобы бежать отсюда, Томас? – спросил он.
- Куда? – горько и пьяно рассмеялся принц. – Ну да, я могу, наверное, работать писцом или наняться в охрану – я неплохо фехтую, но это же…
- Да, это не для принца, - согласился Эдвин. Голос его вдруг стал задумчив, чтобы принц мог понять: эта идея пришла ему в голову только теперь. – А почему бы тебе не завести себе свое королевство?
- Завести королевство? Оно что, щенок, чтоб я его заводил? – принц, похоже, был не так пьян, как выглядел. Или не так простодушен, как казалось на первый взгляд. – О чем ты?
- Ты просил меня рассказать про то, что там, за стенами, верно? – сказитель склонился к принцу через стол, пронзительно глядя ему в глаза. – Так вот, к северу отсюда, примерно в одном дне пути верхом, начинаются Драконьи горы. Ты слышал про них?
Томас кивнул.
- А про то, что там до сих пор живут драконы, ты знаешь?
- Правда? – принц удивленно распахнул глаза, и Эдвин внезапно обнаружил, что они не бесцветно-светлые, как показалось ему сначала, а серо-зеленые с тоненькими темными прожилками.
Сейчас принц был похож, скорее, на уличного мальчишку, впервые увидевшего фокусника, но сказитель удержал на лице серьезное выражение и продолжил:
- Так вот, я знаю, где в горах пещера одного из них.
- И как это поможет мне добыть королевство? – принц взял себя в руки и подозрительно прищурился, но скрыть интерес к рассказу уже был не в силах.
- Драконы всегда воруют принцесс. Уж не знаю, что они с ними потом делают, но есть закон – тому, кто спасет принцессу, достается половина королевства ее отца. А уж если она вдруг единственная дочь… Ты понимаешь меня, Томас?
- Кажется, да, - принц выпрямился, а глаза его затянула мечтательная дымка. – Я спасу принцессу и женюсь на ней. И стану королем!
- Точно! – Эдвин, наконец, позволил себе расплыться в улыбке и хлопнул принца по плечу, возвращая того на землю.
- Ты мне поможешь найти дракона, Эдвин? – Томас уже придумал план убиения дракона, и сказитель занимал в нем не последнее место.
Но тот вдруг досадливо пожал плечами и смущенно отвел взгляд.
- Я бы с удовольствием, мой принц, но, понимаешь ли, меня ждут в другом месте. Очень ждут, - а когда Томас разочарованно осел на скамье, быстро добавил, - но я дам тебе карту и нарисую на ней дорогу. И помогу выбраться отсюда!
- Да выбраться я и сам могу, - вздохнул принц, - жаль, я думал, ты пойдешь со мной…
- Я подскажу тебе, какое собрать снаряжение и укажу путь. Разве этого мало?
Принцу вдруг показалось, что сказитель смотрит на него испытующе и строго, и подумалось: а вдруг это великий волшебник инкогнито, направляющий меня по пути моего предназначения?..
- Нет, - Томас снова выпрямился, поднял голову и встал. – Этого хватит. Пойдем.
Эдвин с готовностью поднялся и поклонился, предоставляя принцу показывать путь.

2010-10-15 в 18:32 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
В задней стене, опоясывающей поместье, уже лет двести как была прорублена калитка. То есть, она так называлась – калитка, а на самом деле в ней одновременно могли разъехаться два рыцаря верхом и в полном облачении. Впрочем, поместье было поместьем тоже только по названию: на первый и все последующие взгляды оно выглядело самым настоящим замком. Эту калитку сделали по приказу одной из опальных королев, вынужденной коротать здесь свой невеселый век соломенной вдовы, дабы ее могли навещать сочувствующие придворные кавалеры, а стража у главных ворот не подвергалась бы наказанию, если гости будут внезапно обнаружены при неожиданном визите короля. Эту историю принц рассказал Эдвину, когда они проходили через эту калитку: принц вел в поводу двух коней: боевого жеребца и мерина, нагруженного припасами и доспехом. Эдвин шел рядом налегке. Миновав на удивление легко, без скрипа открывшуюся калитку из дерева в локоть толщиной, и пройдя под каменными сводами стены, они оказались на дороге, опоясывающей поместье. Вставало солнце. Недалеко, в нескольких десятках шагов, от дороги отходила довольно заросшая, но широкая тропа, ведущая как раз в нужном направлении: через поля на север, к далеким, встающим на горизонте Драконьим горам.
- Вот по ней и поедете, Ваше Высочество, - указал на нее Эдвин, - там будет пара деревень, но…
- Останавливаться не буду, я помню, - нетерпеливо оборвал его принц и вскочил в седло.
- Заночуете в предгорьях, - и не подумал прекратить Эдвин, - а с утра двинетесь, следуя отметкам на карте. К завтрашнему полудню будете на месте.
- Теперь все? – принц уже весь был там, в будущем бою и своей неминуемой победе, и конь, чуя его нетерпение, беспокойно переступал ногами.
- Почти, - сказитель ухмыльнулся, - а скажите мне, пожалуйста, Ваше Высочество, почему у Вас на кухне ни одной молоденькой служанки? Как-то я не привык такое видеть в королевских владеньях.
Принц заалел ушами и поморщился.
- Отец опасался, что у меня со скуки случится великая любовь или несколько бастардов, так что женщин моложе сорока в поместье нет. Зачем ему бастарды четвертого сына, когда он и со мной-то не знает, что делать? - тут Томас вспомнил, куда направляется и просветлел. – Зато теперь ему не придется об этом беспокоиться.
- Что ж, мой принц, позвольте пожелать вам удачи, - улыбнулся Эдвин.
Принц кивнул, сжал колени, и его вороной чуть не с места взял в галоп. Мерин последовал за уздой, повязанной на луку седла вороного, и, судя по его виду, проклял свою судьбу. Запас проклятий иссяк через пару минут, после чего мерин взял судьбу в свои зубы, и путь они продолжили рысью.
Сказитель постоял немного на дороге, глядя вслед удаляющемуся принцу, потом развернулся и быстрым шагом, почти бегом, направился к расположенной невдалеке рощице. Потом стражи поместья клялись, что видели взлетающего из нее черного дракона, который скрылся в северо-западном направлении.

3.


Ремиель в очередной раз решил навести порядок в библиотеке и, перебирая старые книги, наткнулся на какое-то старое историческое исследование. Как обычно, перелистывая пожелтевшие страницы, увидел ссылку на событие, достоверность и дата которого потребовали немедленной проверки; он полез в справочники… К обеду обстановка в библиотеке напоминала последствия крупного погрома или небольшой войны. Предыдущие попытки убраться, впрочем, заканчивались с тем же успехом, хотя причины, то есть книги, всегда были разные, но в этот раз оторваться от книг его заставили не сумерки, а почтовая чайка дедушки. Она с криками долбилась в витражные стекла библиотеки, угрожая их разбить, и, волей-неволей, Ремиелю пришлось отвлечься. Он вышел на балкон, и чайка с наглым воплем спикировала на перила, но ее тоже можно понять: два часа полета над морем, а потом час бесплодных попыток достучаться до адресата – и все на голодный желудок! Ремиель достал из ящичка, прикрепленного к перилам, приготовленную специально для такого случая вяленую рыбку и скормил ее чайке, после чего та позволила отвязать от ноги пергамент, и, оскорбленно обозвав адресата жмотом на своем чаячьем языке, сорвалась к морю.
В письме дедушка радостно извещал внука, что тому пора становиться взрослым и обзаводиться потомством, и что он, дедушка, подобрал любимому внуку по такому случаю прекрасную кандидатуру на роль жены и спутницы жизни. И что завтра к вечеру он прибудет поговорить с ним об этом… Внук вспомнил бабушку, вообразил себе дедушкины представления об идеальной жене, схватился за голову и ринулся обратно в библиотеку – искать и перечитывать истории королевских семей: ему срочно требовалась принцесса, чтобы оградить себя от дедушкиного выбора.
Пару часов спустя Ремиель, обсыпанный книжной пылью с ног до головы, но счастливый, выбрался наконец в коридор: он подобрал с десяток кандидатур, теперь надо только выяснить, которая живет ближе. А также подготовить пещеру к дедушкиному приезду и приему принцессы. Ах, да. Надо было еще эту самую принцессу похитить, ну да это быстро…
Ремиель кликнул слуг и объявил аврал: это словечко он подхватил у дедушки же, вечного островитянина и любителя морских рассказов. Посмотрел на часы, решил, что добывать принцессу сегодня уже поздновато, отдал еще несколько распоряжений, касающихся подготовки покоев для будущей гостьи, и отправился к себе – приводить в порядок себя самого.
За принцессой он решил отправиться завтра, ближе к обеду, чтобы как раз вернуться к дедушкиному приезду и еще успеть с невестой переговорить насчет спасения.

Как и обещал сказитель, к вечеру принц добрался до предгорий: редкие, поросшие травой холмы сменились высокими, с выступающими из-под кустов и ковыля скальными выступами, но солнце еще не коснулось горизонта, и принц решил не останавливаться, а попытаться продолжить путь – ведь чем больше он пройдет сегодня, тем меньше ему останется на завтра, а значит, и он, и его конь будут в лучшей форме. Томас спешился, достал из сумки свиток с картой, развернул и принялся ее разглядывать.
Да, все правильно: вот деревня, которую он миновал в начале пути, вот вторая, недалеко отсюда: принц даже подумывал ненадолго там задержаться, но люди как-то странно и неприветливо посматривали на него, а особенно – на доспехи, притороченные к седлу мерина. Вот тропа, по которой он добрался сюда, вот этот приметный утес с вершиной, как конская голова, его надо оставить по правую руку… Принц так увлекся разглядыванием карты и сверкой ее с окрестностями, что не заметил, как кони тихонько обогнули его и убрели в заросли сочной майской травы на обочине: последние пару часов принц, жалея вороного, не торопил коня, и тот, к счастью, успел и обсохнуть, и успокоиться после скачки до полудня. Но голод никто не отменял, и, раз уж хозяин зазевался, было бы глупостью не воспользоваться моментом.
Когда принц опомнился, из травы торчал только хвост его мерина, и пришлось немало помучиться, прежде чем кони согласились вернуться на тропу. Но время было безнадежно утрачено, и двигаться дальше не имело смысла – длинные закатные тени холмов погрузили продолжение тропы в настоящую ночь, так что принц только горестно вздохнул, отпустил коней на длинный повод, предварительно расседлав, и полез на ближайший холм за сушняком. На самом деле, кони оказали ему услугу, не пустив на закате продолжать путь в горах, где не было ни места для ночлега, ни дерева на костер, но принц, по неопытности своей, этого не подозревал. Вернувшись с охапкой хвороста, он быстро вытоптал в траве полянку, торопливо, пока солнце еще совсем не зашло, набрал камней и выложил кострище.
Костер до сих пор ему разводить не приходилось, но он не раз наблюдал на охоте этот процесс и постарался его повторить. Получилось неплохо, и не долее, чем через полчаса робкие язычки огня осторожно лизнули тонкие веточки. При свете разгорающегося костра принц поужинал хлебом и вяленым мясом, захваченным на кухне в поместье, запил сильно разбавленным вином и приготовил себе постель из попон и плаща.
Недалеко от поляны бродили кони и, шумно всхрапывая, щипали траву, где-то на холмах переговаривались ночные птахи, а принц лежал, завернувшись в плащ, смотрел на небо в звездах – они казались ему гораздо ярче и крупнее тех, что он видел из поместья, и счастливо вздыхал своей обретенной свободе и впервые в жизни появившейся цели.
Через полчаса кончились дрова и выпала вечерняя роса.
Еще через полчаса принц сидел, завернувшись в промокший плащ и влажные попоны, и громко клацал зубами от холода – весенние ночи отличаются от летних, хотя днем об этом как-то не думается.
К середине ночи Томас, однако, немного согрелся: бесплодные попытки заставить коней улечься, чтобы он мог о них греться, заставили принца приложить немало физических усилий. Чуть позже принц решил повторить вечерний забег за хворостом. Чуть не переломав ноги, и два раза чудом не сверзившись с холма, он сумел набрать еще охапку хвороста, но влажные ветки отказались разгораться.
Утро Томас встретил невыспавшимся, продрогшим до костей и проклявшим сказителя, себя, принцесс, драконов и все остальное. Согревшись немного под всплывшим из-за горизонта солнцем, он укутался поплотнее и, незаметно для самого себя, заснул.
Проснулся принц часа через три, и еще раз проклял все на свете – он не знал, а знающего сказителя или проводника под рукой не оказалось, что раньше выдвигаться все равно было бы бесполезно: в разломе между двумя горными вершинами до сих пор царил густой сумрак.
Томас заседлал коней, наскоро перекусил, поежился, вспоминая ночной холод, но все-таки спустился к журчащему неподалеку ледяному ручейку и умылся, прежде чем выдвинуться в путь.

2010-10-15 в 18:33 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Ремиель с утра успел выбрать принцессу из тех, что вчера определил, как подходящих, заглянуть в магическое зеркало – не из тех, что, как дедушкино, отвечало на вопросы и предсказывало будущее, а в обычное, которое показывало, что происходит в том месте, которое хозяин желает увидеть, выяснил, что принцесса собирается после полудня на конную прогулку, удовлетворенно кивнул самому себе и уселся за поздний завтрак. В пещере все было приведено в порядок, слуги должным образом проинструктированы, оставалось только позавтракать, собраться – и лететь за принцессой.
Виночерпий тонкой струйкой наливал белое вино с южных виноградников Альеты восемнадцатилетней выдержки в бокал серебристого хрусталя – десерт после завтрака, белое вино и сыр, - когда за стенами в традиционном вызове запел рог. Рука виночерпия дрогнула, и драгоценное вино плеснулось на темное дерево стола, но Ремиель не упрекнул мальчишку: лицо его застыло в надежде, что это случайность… или послышалось. Но рог пропел повторно, а затем и в третий раз – кто-то вызывал дракона на бой. Ремиель вскочил, опрокидывая бокал, тот тонко звякнул, разбиваясь, жалостливо вскрикнул распорядитель… Не обращая внимания на оставшийся за спиной беспорядок, Ремиель стремительно пересек комнату и шагнул к окну: перед входом в пещеру, по белому, вчера тщательно разглаженному песку, на вороном коне гарцевал рыцарь в полном доспехе.
Ремиель даже залюбовался на мгновение, но тут же опомнился. Ах, как некстати, подумалось ему.

Как раз к полудню принц подъехал к повороту, который на карте был обозначен как последний перед «полем боя» у входа в пещеру Дракона. Он спешился, привязал коней к мертвому стволу дерева, как нарочно торчащему из каменного склона. Пешком подобрался к тому месту, где дорога, в которую превратилась тропа, круто сворачивала в сторону и осторожно выглянул: точно, все, как указано. За поворотом путь резко расширился, превращаясь в утоптанную, присыпанную гладким белым песком долину, размером втрое превышающую любое из виденных принцем турнирных полей. Сначала Томас не заметил никакого «входа в пещеру» и на миг даже ужаснулся обману сказителя. Потом поднял взгляд и увидел его: раззявленный черный зев, огромный и мрачный, распахивался в скале на высоте не меньше чем в десяток человеческих ростов, из него ощутимо разило опасностью и смертью.
Принц вернулся к коням и ненадолго остановился в задумчивости: дело, представлявшееся ему до сих пор таким простым и легким, теперь казалось почти невыполнимым. Если в пещере такой вход, каких же размеров должен быть дракон? Но отступать было уже некуда – ну не возвращаться же обратно в поместье с позором? Уж лучше с честью погибнуть здесь, пытаясь спасти принцессу. Воспоминание о томящейся в плену у дракона пленнице внезапно придало принцу сил, и он взялся расчехлять оружие и снимать с коня свой доспех. Вопрос о том, кто же будет помогать ему облачаться, пришел чуть позже, но ответ был болезненно очевидным. С поддоспешником Томас справился довольно легко и быстро, а вот застегивать на себе панцирь было почти невозможно, но в конце концов, потянув правое плечо и два раза уронив себе на ногу поножи, он и с этим справился. На то, что все сидит вкривь и вкось, а левый наплечник, налокотник и запястье вообще норовят провернуться вокруг руки, было решено не обращать внимания – на руке будет щит, а что до всего остального, так он не на турнир сюда приехал красоваться.
Пришел черед взбираться на коня, и тут принц застыл в горестном недоумении намертво, и не бывать бы поединку, но вороной ехидно покосился на хозяина и опустился на колени. И Томас впервые порадовался, что у него, по молодости лет, нет турнирного доспеха, а то бы неминуемо взял с собой именно его, а в нем даже на такого умного коня без посторонней помощи залезть невозможно. Но вот, наконец, все в порядке, насколько возможно. Путаясь в поводьях, мече и щите, принц непроизвольно придержал коня перед поворотом, но напомнил себе о несчастной узнице жестокого дракона и решительно направил вороного вперед. Примерно в центре площадки он снова натянул поводья и несколько минут решал, куда же деть меч, чтобы достать рог, и все-таки решился ненадолго вернуть его в ножны. Напетый сказителем сигнал вызова он помнил хорошо, на слух никогда не жаловался, и все же долго не решался поднести к губам окованный серебром рог; и только заставив себя отвести взгляд от мрачного зева пещеры этого монстра, которому суждено прервать молодую жизнь принца, и переведя его на бесконечную, безмятежную синь весеннего неба, Томас сыграл сигнал. И повторил его, как полагается, еще два раза.
Последовало несколько томительно-тягучих беззвучных минут – даже ветер, казалось, застыл в ожидании. Но вот что-то угрожающе шевельнулось в черноте пещерного входа. Вороной всхрапнул и отступил на пару шагов назад. Принц бросил рог и выхватил меч, а на белый песок удивительно легко и изящно для своих размеров спланировал черно-зеленый дракон. Томас ненадолго залюбовался изумрудными переливами на угольно-черной чешуе и глубокой зеленью обратной стороны крыльев, но тут же спохватился, поднял руку и захлопнул забрало, показывая, что готов к бою.
Дракон сложил крылья и склонил голову вбок, напомнив почему-то давешнего сказителя, и внимательно оглядел принца.
- Чему обязан визитом? – произнес он глубоким, приятным баритоном, и из пасти его вырвалось сизое облачко дыма.
Принц вздрогнул, а вороной отпрянул еще на пару шагов: им никто не сообщил, что драконы умеют говорить. Взяв себя в руки, Томас ответил со всей возможной твердостью:
- Грязное чудовище, оскверняющее своим дыханием небо, я – принц Томас, я пришел очистить от тебя землю!
Дракон хмыкнул и переспросил:
- Так небо или землю?
- Не придирайся к словам, гадкая тварь! – оскорбился принц. – Я убью тебя!
- Послушай, - примиряюще сказал дракон, - у меня совсем нет времени. Может, договоримся? Ты пришел за сокровищами?..
- Я пришел освободить принцессу! – принц хотел гордо вскинуть голову, но передумал и поднял меч, направляя его на дракона.
- Ну извини, - дракон развел крыльями. – Не завел еще, вот сегодня лететь собирался…
- Ах, ты еще и издеваешься, гнида зеленая! – вскипел Томас.
Он поудобнее перехватил меч, насколько это было возможно в плохо подогнанной из-за незатянутых ремешков латной перчатке, и ударил коня пятками, направляя в атаку.
Дракон сделал странное движение крыльями, словно пытался пожать плечами, но передумал, и развернул их во всю ширь, мгновенно став раза в четыре больше, вытянул шею и коротко рыкнул. Рык заполнил всю турнирную котловину от края до края, воздух, казалось, сгустился и придавил все окружающее к песку. Вороной шарахнулся, присел на задние ноги и ошалело заржал. Но принц уже утвердился в своем намерении принять геройскую смерть, и не собирался принимать во внимание мнение своего коня на этот счет, и тогда вороной решил, что тоже может не считаться с желаниями всадника. Проявив похвальное благоразумие, он взвился на дыбы, сбрасывая принца наземь, развернулся и, задрав хвост, умчался прочь.
Томас в падении потерял шлем, щит, левое оплечье и стремление на тот свет, но одного взгляда на приближающегося дракона было достаточно, чтобы понять: время разговоров миновало. Чудовище надвигалось, загребая песок лапами с когтями, каждый из которых мог бы проткнуть принца насквозь, развернув крылья и раздраженно хлеща по сторонам шипастым хвостом. Принц вскочил – впоследствии он долго размышлял, как это у него получилось, почти в полном-то доспехе, но так и не пришел ни к какому выводу, - и кинулся к одной из каменных стен, под защиту осыпавшихся когда-то с нее камней, каждый размером в полдома.

2010-11-12 в 20:04 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
4.


Ремиель шагнул к принцу, надеясь, что тот окажется не глупее собственного коня и ретируется следом, но принц с быстротой испуганного кролика умчался в сторону, оставив на песке несколько железок, и теперь, чтобы выгнать его к выходу, пришлось бы долго маневрировать: он сам себя загнал в ловушку, так, что дракон почти полностью перекрыл ему дорогу к выходу из долины. Ремиель остановился в раздумье и досадливо прищелкнул языком: время уходило, а, по кодексу поединков, закончить бой может только тот, кто его начал своим вызовом. Теоретически, конечно, можно было бы сделать из принца кусок хорошо пропеченного мяса, но Ремиель был противником столь жестоких мер. К тому же, запах паленого, как известно, на редкость назойлив и чрезвычайно долго выветривается.
Дракон взвился в воздух и выдохнул длинную струю дыма в том направлении, где должен был находиться принц, в надежде выкурить того на открытое место, но принц выскочил с совершенно другой стороны и, вопя что-то невнятное, бросился в очередную самоубийственную атаку. Ремиель на всякий случай подобрал хвост и одним взмахом крыльев переместился на противоположную сторону котловины. Развернулся и обнаружил, что принц успел снова скрыться.
Дракон снова замер, оглядываясь по сторонам: его потихоньку начал захватывать азарт.
С полчаса спустя он начал понимать, зачем был установлен обычай по выдерживанию месячной паузы между похищением принцессы и женитьбой на ней, дабы дать рыцарям возможность попытаться спасти несчастную: продолжение рода – это необходимость, зато вот такие схватки – великолепное средство разогнать застоявшуюся кровь. Давно он не ощущал себя настолько живым!..
Еще через полчаса он начал недоумевать, каким образом хоть кому-то из рыцарей удается этих самых принцесс освобождать: поскольку он не желал ранить или искалечить принца, и был из-за этого предельно осторожен, противнику пару раз удалось достать его мечом, но на прочной броне не осталось даже царапины.
Ремиель предпочитал не усугублять ситуацию, и не действовал активно, предоставляя принцу проявлять инициативу, поэтому порой затишье продолжалось несколько минут, но даже эти минуты были заняты очень интересным делом: на слух и с помощью логики вычислить, где может сейчас находиться противник, и откуда он выпрыгнет. Угадывая, дракон мысленно засчитывал себе очко, а если принц умудрялся его перехитрить – демонстративно пугался и шарахался в сторону, поджимая хвост. Засчитывать очки принцу он тоже не забывал.
Его все больше и больше увлекала эта замечательная игра – вот только бы еще противник не кричал такие оскорбительно-обидные вещи, которые, к тому же, ничуть не соответствовали истине. Ну какой из него питон, тем более пучеглазый, в самом деле?..
Обидевшись не на шутку, дракон забыл об осторожности, и в ответ на очередную атаку широко отмахнулся крылом. Принц коротко вскрикнул и улетел в сторону, крепко приложившись спиной и, похоже, затылком, об скалу.
Ремиель испуганно застыл, глядя, как противник медленно сползает на песок. Осторожно приблизился и прислушался: дышит, нет? Со стороны пещеры раздались радостные вопли наблюдавшей за поединком челяди. Дракон развернулся в их сторону и рявкнул, чтобы заткнулись и позвали лекаря. Обиженное недоуменное молчание было ему ответом, но он знал, что распоряжение будет выполнено немедля. Ремиель обернулся, присел на корточки и осторожно нащупал жилку на шее принца, послушал – бьется. Он облегченно вздохнул и отодвинулся, пропуская уже явившегося целителя. Тот деловито посуетился над распростершимся телом, проделывая малопонятные, но обязательные манипуляции, потом выпрямился и объявил:
- Перегрелся на солнце, Ваша Светлость.
Ремиель с недоумением воззрился на него, задрав голову – он так и не поднялся с корточек, - и хотел уже переспросить, но лекарь, видимо, сообразил, что стоит пояснить подробнее, и продолжил:
- Ваш удар, конечно, тоже сыграл свою роль, но, в основном, дело в перегреве. Сколько Вы тут с ним развлекались? А он вон – в железе да поддоспехе, а солнце-то сегодня не по-весеннему палит, вот он и того… Скопытился.
Ремиель снова перевел взгляд на принца: бледная кожа, круги под глазами – не выспался сегодня, что ли? – светлые волосы потемнели от пота и свалялись, облепив лоб.
- Что нужно сделать?
- Да бросьте его в тенек, Ваша Светлость, к вечеру оклемается…
Ремиель поднялся и хмуро глянул на излишне веселого лекаря:
- Я спросил: что нужно сделать? – повторил он.
- Ээээ… - лекарь испуганно отступил. – Простите, Ваша Светлость, я забылся… Его надо перенести в прохладное помещение, раздеть… Можно обмотать мокрой простыней… Да, и в наших запасах есть одно средство специально на такой случай – с прошлого лета осталось, он придет в себя, но не стоит его тревожить и выпускать на солнце потом еще несколько дней.
- Ну так делай, - приказал Ремиель и оглянулся: так и есть, почти все бездельники высыпали наружу, поглядеть на неслучившуюся жертву хозяина.
Лекарь засуетился, раздавая указания: кому бежать за носилками, кому разоблачать принца – не в доспехах же его в пещеру тащить, кому готовить комнату и простыни, а Ремиель улыбнулся и подумал, что на четыре очка он все-таки выиграл.
Сбоку осторожно подошел главный распорядитель и деликатно поинтересовался:
- А может, чем новые покои готовить, его в те отнести, что для принцессы готовили? Лететь-то уже поздно…
- Что? – рассеянно поинтересовался Ремиель. – Да, конечно…
Распорядитель поблагодарил господина и мгновенно исчез, принца унесли, и его доспехи следом, а Ремиель все так же задумчиво рассматривал развороченный песок площадки, утративший свою белизну, пока часть челяди не вернулась с граблями – наводить порядок. Он застыл и в панике поднял взгляд на давно перевалившее за полдень солнце.
- Дедушка, - шепнул он побледневшими губами, - принцесса. Свадьба…
Невидящими глазами он обвел площадку и схватился за голову.
- Эй, Ваша Светлость, Вы б того, отошли, что ли… Прибраться надо, а то дедушка Ваш, того, скоро, это, прилетит уже…
Ремиель молча кивнул и зашагал прочь, глядя перед собой, а в виски билась назойливая, но, увы, абсолютно бесполезная мысль: что делать? делать-то что?
И даже бежать было уже поздно.

Он прошел на террасу, по пути приказав кому-то принести вина, но не успел сделать и пары глотков, как вошел лекарь и доложил, что принц очнулся, но все еще слаб.
Ремиель молча отхлебнул еще и чуть не поперхнулся от пришедшей в голову мысли. Покатал вино на языке, а мысль – в голове. Нехорошо улыбнулся, прикинул, сколько времени осталось до прибытия дедушки, и твердым тоном приказал провести себя к принцу: если быть честным, он так и не удосужился узнать, какие именно покои подготовили для принцессы. К удивлению дракона – он не сумел решить, неприятному или наоборот – они оказались всего через коридор от его собственных.
Войдя, Ремиель порадовался вкусу своего распорядителя: общая светло-зеленая гамма драпировок действовала умиротворяюще, а светлая мебель и темное мягкое серебро украшений прекрасно в нее вписывались. Принца положили в спальне, и на огромной кровати он казался совсем щуплым. Ремиель остановился на пороге и шепотом поинтересовался у лекаря, можно ли принцу вино. Лекарь заявил, что он бы не советовал, так как возможна слишком сильная реакция и последующий приступ жестокой головной боли, а так же затянувшееся выздоровление.
- Ага, - сказал Ремиель и улыбнулся еще более недобро, - пусть принесут пару кувшинов.
Лекарь поморщился, но покорно кивнул.
- И приготовь на завтра зелье от головной боли, - добавил Ремиель ему вслед.
Лекарь пробурчал что-то похожее на «сам знаю» и исчез за поворотом коридора. Ремиель шагнул в комнату. У кровати он остановился, разглядывая принца. Тот лежал с закрытыми глазами и дышал часто, но не глубоко, волосы уже высохли, и, похоже, кто-то потрудился их расчесать – теперь они разметались по темно-зеленому хлопку наволочки в забавном беспорядке. Кожа принца избавилась от болезненной бледности, а круги под глазами исчезли, как не бывало. Ремиель хмыкнул и подумал, что да, все должно получиться, только надо не забыть приказать, чтоб принца побрили: щетины немного, и она светлая – будет совершенно незаметно.
В спальню влетел паж с подносом, на котором высились два кувшина и бокалы. Опуская его на столик у кровати, мальчишка сделал неловкое движение и бокалы звякнули друг о друга, издав протяжный глубокий звон. Принц вздрогнул и открыл глаза. Ремиель улыбнулся ему, надеясь, что улыбка получилась достаточно приветливой, но принц снова вздрогнул и вжался в перину.
- Скажи там, чтобы сюда никто не заходил, - тихо приказал дракон мальчишке, тот с готовностью кивнул и исчез за дверью.
Ремиель придвинул к кровати кресло и опустился в него.
- Ну что ж, - обратился он к принцу, взял кувшин и наклонил его над бокалом, - я думаю, нам стоит поговорить. Еще раз.

2010-11-12 в 20:05 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Томас очнулся в незнакомой комнате, на незнакомой кровати, и рядом стоял абсолютно незнакомый маленький толстячок с хмурым лицом. В руках он держал пустой стакан, и, судя по мерзкому горькому привкусу во рту, содержимое этого стакана уже плескалось в желудке принца.
- Что это? – спросил Томас и поразился слабости своего голоса, да и общей своей немощности – тоже. Волнами наплывала тошнота, и полог кровати постоянно кружился то в одну, то в другую сторону. – Где я?
- Все будет в порядке, вашство, - ответил толстячок таким же хмурым голосом, как и выражение его лица. – Полежите пока, лекарству нужно время, чтобы подействовало в полной мере.
Лекарь кивнул и исчез из поля зрения. Принц решил последовать его совету и прикрыл глаза: толстячок оказался прав, так действительно было легче. Волны наплывали, качали кровать и несли Томаса в дремотный светло-зеленый мир, под стать этой странной комнате. Принц еще попытался сообразить, чем эта комната кажется ему необычной, но не успел: волны закружили и унесли его прочь.
Разбудил принца резкий хрустальный звон.
Он открыл глаза и невольно вжался в кровать: вместо уже знакомого толстячка над кроватью нависал темноволосый головорез со злобным оскалом и глумливыми светло-карими, почти желтыми хищными глазами. Незнакомец что-то приказал человеку в глубине комнаты, которого принц не успел рассмотреть, тот кивнул и скрылся за дверью, а головорез подтащил к изголовью кровати кресло, бесцеремонно плюхнулся в него, и протянул принцу бокал с вином. И сказал мрачным хриплым голосом, что им надо поговорить. Снова. Томас попытался припомнить, когда это они уже разговаривали, но голову накрыла знакомая мутная волна, кровать опять поплыла куда-то вбок, и принц покорно вцепился в бокал: тот как раз никуда не плыл, очевидно, потому что его держал этот головорез.
Принц откашлялся, стараясь не обращать внимания на бесцеремонность, с которой его разглядывали – что-то эта бесцеремонность ему напоминала, но что?
- Я – принц Томас Берайтштадтский. А Вы, собственно, кто?
Ухмылка головореза стала хищной, под стать взгляду:
- А мы, собственно, уже знакомы, - довольно ехидным тоном произнес он.
Принц усилием воли отогнал подступающую дурноту, подтянулся повыше, опираясь на локти, и сел, постаравшись придать себе более подобающий вид, но тут некстати оказалось, что рубашки на нем нет. Поправив сползшее одеяло и гордо выпрямившись, Томас холодно произнес:
- Вот как? Что-то не припомню.
- Как же, как же, - негодяй и не думал смущаться, безмятежно потягивая вино, - не долее трех часов назад Вы так экспрессивно поименовали меня гнусной тварью… И зеленой гнидой, кажется… И прочими, не менее интересными эпитетами.
Принц, как раз в этот момент решивший попробовать вина, поперхнулся и согнулся в кашле, чуть не опрокинув бокал, но чужие сильные пальцы перехватили его руку и удержали ее, не дав разлить драгоценную жидкость. Откашлявшись, Томас распрямился и поднял на незнакомца ошалелый взгляд.
- Д-дракон?.. – выдавил он.
- Неужели Вы прогуляли тот урок естествознания, где должны были рассказывать о природе драконов? – посмеиваясь, спросил собеседник. – Нехорошо, Ваше Высочество, нехорошо. Я мог бы показать Вам, но, право, мне жаль обстановки…
Принц присосался к бокалу и не опускал его, пока не выпил до капли. Дракон укоризненно покачал головой, но безропотно наполнил опустевший сосуд.
- Меня зовут Ремиель, - представился он. – И Вы мне кое-что должны, хоть я и благодарен Вам за предоставленную великолепную разминку.
Принц молча смотрел в бокал: его мировоззрение стремительно перекраивалось под воздействием внешних обстоятельств. Он, действительно, сразу поверил сказанному – движения, пластику тела невозможно подделать, уж это-то он точно знал, намертво усвоив на уроках фехтования, а движения дракона за почти два часа боя он успел почти выучить. И видеть ту же пластику в каждом жесте, наклоне головы, повороте корпуса человеческого тела… Это было немного слишком для принца. По крайней мере, так, сразу. Он отрешенно отпил глоток. Замер. Посмотрел в бокал более осмысленным взглядом, отпил еще.
- Скажите, - поднял он глаза на собеседника. – Что это за вино?
- Альетское черное сорокалетней выдержки, - чуть раздраженно ответил тот, - Вы слышали, что я сказал?
- Конечно, конечно, - отсутствующим тоном произнес Томас, мечтательно уставившись на полог кровати, и глотнул еще. – Великолепный букет.

2010-11-18 в 15:01 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
5.


Ремиель почувствовал раздражение: конечно, он был бы не против побеседовать о сравнительных качествах различных вин, но не конкретно сейчас. Время идет, дедушка скоро будет здесь, а принц, кажется, совсем ушел в себя. Или это и есть та «сильная реакция» на алкоголь, о которой говорил лекарь? Ремиель пожалел, что не расспросил того поподробнее. А, к Праматери все! Время уходит.
Он ухватил принца за подбородок и развернул его лицом к себе.
- Ваше Высочество, Вы в состоянии разговаривать осмысленно?
- А? – сказал принц. – Господин дракон? Вы что-то хотели?..
Ремиель вгляделся в его водянистые светло-зеленые глаза с расширенными зрачками, помолчал – и влепил пребывающему в шоке принцу крепкую пощечину. Принц вскинулся, вырываясь, схватился за щеку и возмущенно воскликнул:
- Что Вы себе позволяете?!
- Пришли в себя? – устало поинтересовался Ремиель. – Теперь Вы можете воспринимать информацию и осмысливать ее?
- Что? Да я и так мог! – но в голосе принца таилась неуловимая неуверенность.
Впрочем, судя по выражению его лица, он действительно пришел в достаточно адекватное для разговора состояние.
- Чего Вы хотите? Бой, как я понимаю, мною проигран, так что реванша Вы требовать не можете…
- Не торопитесь, Ваше Высочество, - Ремиель налил себе еще вина. – Речь о другом.
- Вы говорили, я Вам что-то должен, но…
- Не перебивайте меня, пожалуйста, - Ремиель был готов уже сорваться и рявкнуть на мальчишку так же, как на рассердившего его слугу: в отличие от слуг, принц его почти не знал и мог бы испугаться… - Если Вы потрудитесь выслушать меня до конца, Вы все поймете.
Принц снова попытался принять царственную позу. Вкупе со сползающим одеялом это выглядело презабавно, но Ремиель решил, что сейчас неподходящее время для того, чтобы указывать принцу на это. Томас кивнул, словно позволяя ему продолжать, и Ремиель, посмеиваясь про себя, продолжил:
- Вы прибыли в крайне неудобное для меня время. Я действительно собирался лететь за принцессой, - Томас вскинулся было, но, наткнувшись на пронзительный взгляд дракона, решил повременить с возмущением. – Дело в том, что сегодня ко мне в гости должен прибыть мой дед, дракон Мариус. Думаю, Вам, как царственной особе, должны быть знакомы затруднения, связанные с выбором подходящей невесты… Насколько я знаю, принцам и принцессам супругов подбирают родители либо прочие старшие родственники. У нас все происходит примерно так же, но не настолько строго: если кто-либо подберет невесту себе сам, никто особенно возражать не будет, хотя возможна некоторая обида со стороны старшего родственника. Впрочем, это я переживу. А вот выбор дедушки…
На лице принца теперь была написана живейшая заинтересованность: похоже, он сообразил, для чего драконам принцессы. Но перебивать он по-прежнему не решался, возможно, его немного обидела резкая отповедь Ремиеля. А тот тем временем продолжал:
- Вчера Мариус связался со мной и сообщил, что подобрал мне невесту, и сегодня прибудет с целью указать ее мне. В связи с этим я выбрал себе подходящую принцессу и собирался сегодня похитить ее, чтобы у дедушки не возникло причины навязывать мне свою кандидатуру. А Вы мне помешали. Более того, у меня не осталось времени на то, чтобы слетать за принцессой…
Ремиель замолчал.
Принц на всякий случай выдержал паузу и осторожно спросил:
- А от меня-то Вы что хотите? Я, конечно, очень сожалею, но мне сказали, что у Вас уже томится принцесса. Мне она и самому нужна.
Последнюю фразу принц произнес почти шепотом и в сторону, но дракон заинтересовался:
- А Вам-то зачем? Вы все равно на принцессе женитесь, разве нет?
- Я четвертый сын… - мрачно глядя в угол, ответил Томас. Бокал его снова принялся стремительно пустеть.
- На полкоролевства позарились? – засмеялся Ремиель. – Так это уже давно неактуально, сейчас за принцессой в лучшем случае замок с наделом земли дают, да и то, если королевство богатое. Вот разве что она будет единственная дочь, и без братьев – тогда да. Но какой же дракон такую похитит? За ней же спасители табунами набегут.
Принц молча протянул бокал за добавкой. Ремиель налил.
- А чем так страшен выбор Вашего дедушки? – поинтересовался Томас. – У него такой странный вкус?
- Если бы Вы были знакомы с моей бабушкой Изабель… - вздохнул Ремиель. – Мариусу безумно повезло, что она его бросила всего после сорока лет совместной жизни. Впрочем, вернемся к нашим бар… то есть принцессам. Без невесты у меня не будет повода отказаться от предложенной дедушкой кандидатуры.
- Да я уже понял, - Томас от выпитого слегка зарумянился и оживился. – Но я тут причем?
Ремиель пригляделся и решил, что принц уже дошел до нужной кондиции.
- Поскольку Вы лишили меня возможности сделать свой выбор, у нас нет другого выхода. Вы сыграете роль моей принцессы перед дедушкой.
Принц замер, уставившись на него широко распахнутыми глазами, и Ремиель удивился, почему в прошлый раз они показались ему водянистыми: глубокого серо-зеленого цвета, с темными прожилками, они напоминали расцветку самого Ремиеля в далекой юности.
- А я добуду Вам наследницу престола, - быстро добавил он, пока принц не опомнился и не придумал тысячу возражений. – В конце концов, Вы мне должны.

2010-11-18 в 15:02 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Услышав заявление дракона, принц опешил и даже не нашелся от возмущения с ответом, но следующая фраза в корне все поменяла. Смутно подозревая, что ему уже хватит, принц все-таки приложился к бокалу: от неожиданности и открывающихся перспектив в горле пересохло. А маскарад с переодеванием – это даже интересно. В конце концов, папа же хотел дочку!..
- Это же ненадолго, да? – чуть заплетающимся языком уточнил он.
Ремиель облегченно улыбнулся – оказывается, он и так умеет улыбаться, а не только тем жутким оскалом, с которого начинал разговор – и выдохнул:
- Конечно, только на сегодняшний вечер. Ну, может, еще на завтра, если Мариус решит задержаться. Но завтра я его точно выпровожу.
- А, ну тогда я согласен, - махнул рукой принц и потянулся еще за вином. – А Вы украдете для меня принцессу…
- Я двух украду, - уточнил Ремиель. – Одну Вам, одну себе. Вы освободите свою – и все останутся довольны, включая дедушку.
- Ага, - принц сполз к краю кровати и встал, пошатнувшись.
Оглядел себя с ног до головы и удивленно спросил:
- А кто меня раздевал?..
Ремиель с усмешкой разглядывал голого удивленного принца – тот был на удивление ладно сложен, и первое впечатление о его щуплости бесследно растворилось в глубинах памяти, пока до дракона внезапно не дошло, что это, собственно, первый человек, которого он видит обнаженным: те довольно редкие встречи интимного характера, которые он позволял себе в ближайшем городе, происходили обычно в полной темноте или, в крайнем случае, при неверном свете тлеющих в камине углей. Он поспешно отвернулся и нейтрально заметил:
- Понятия не имею. Вероятно, кто-то из слуг. Это важно?
Принц тем временем намотал на себя сдернутую с кровати простыню и жалобно спросил:
- Но где же моя одежда? Не могу же я показаться Вашему дедушке в таком виде!

Ремиель хмыкнул, представив себе реакцию Мариуса на принцессу подобного сложения.
- В своей одежде Вы ему тоже показаться не можете, Ваше Высочество. Я прикажу… Нет, я сам подберу Вам платье, не стоит посвящать слуг в такие тонкости, а то мало ли… Интересно, есть ли у нас настолько закрытые платья? Чтобы не только грудь, но и спина тоже была закрыта?.. – Ремиель вспомнил, как выглядит спина принца: да, с женской ее не спутаешь не в коем случае. А если и существуют женщины с такими мышцами на спине, он не хотел бы знакомиться с ними излишне близко, определенно. – А слуг все-таки придется посвятить, сам я Вас не побрею. Мда…
Ремиель потер в раздумье подбородок. Томас за это время успел обогнуть кровать и добраться до столика с кувшинами вина, после чего замер, пытаясь разрешить сложную проблему: каким образом, имея две руки, одновременно удержать бокал, кувшин и простынь? Поставить бокал на столик ему почему-то в голову не пришло, зато он проявил настойчивость в достижении цели, и, каким-то образом все-таки удерживая все три предмета в руках, умудрился налить бокал уже до половины, когда его внезапно повело в сторону.
- Куда? – Ремиель, увидев опасность, грозящую его любимому вину, среагировал мгновенно, и перехватил падающего принца за пояс.
Естественно, простыня слетела раньше.
Принц утвердился на ногах, приподнял голову – он оказался ниже дракона всего на полголовы – и совершенно спокойно поинтересовался:
- А что Вы меня хватаете? Я все-таки не принцесса…
Ремиель глубоко вздохнул, решил до десяти все-таки не считать – не слишком подходящее сейчас для этого положение, - отобрал кувшин с вином, и отпустил принца.
Тот немедленно рухнул на кровать, хорошо хоть, сидя. Взгляд его мгновенно преисполнился обиды.
- Могли бы и предупредить!
Ремиель подобрал простыню и швырнул ее принцу.
- Прикройтесь. И, сдается мне, Вам уже хватит.
Он потянулся за бокалом, но принц держал крепко.
- Ну уж нет! – заявил он. – У меня моральная травма! Я, знаете ли, до сих пор принцессой притворяться не пробовал!
Ремиель вздохнул.
- Праматерь с Вами… Пейте. Только учтите – если Вы заснете, мне придется применить некоторые не совсем приятные процедуры для Вашего протрезвления.
Принц кивнул и пьяно улыбнулся.
- И вот еще что, - добавил Ремиель. – Насколько Вам знаком ритуал похищения принцессы?
- Ну… Дракон похищает принцессу, потом рыцарь или принц ее спасает и женится на ней. Или не спасает, и тогда, наверно, на ней женится дракон?.. А то я раньше думал, что дракон с принцессой всякие мерзости творит, - уши принца заметно покраснели, - пытает там…
Ремиель поглядел на него с нескрываемым сарказмом:
- Сколько Вам лет, Ваше Высочество?
- Шестн… Почти семнадцать! – принц зачем-то попытался подняться, и простыня снова свалилась на пол. – Все падает и падает, - проворчал он раздраженно, пытаясь ее поднять, - дайте мне уже одежду какую-нибудь.

2010-11-18 в 15:03 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
- Да, действительно, - несколько отстраненно заметил Ремиель, - надо Вас одеть.
Он отвел взгляд от принца и шагнул к неприметной дверце в правой стене, напротив окна: насколько он помнил, там должен быть гардероб. Так и оказалось. Платье отыскалось на удивление быстро: похоже, слуги, готовя покои для принцессы, притащили сюда все найденные в пещере платья, в том числе и матушкины, а матушка, живя здесь, предпочитала беречь свою белую кожу от солнца.
Ремиель вышел из гардероба и протянул платье с корсетом принцу.
- Одевайтесь.
Томас взял в руки смутно знакомый предмет одежды и принялся его разглядывать. Решив, что его помощь тут пока не требуется, Ремиель вышел в коридор и обнаружил у двери переминающегося с ноги на ногу Радоса. При виде господина тот вытянулся и отрапортовал:
- Никого не пускаю, Ваша Светлость.
- Да? Что, пытались проникнуть? – усмехнулся Ремиель. Насколько он знал, Радос в молодости сбежал из дому и успел послужить в какой-то армии. Вернувшись домой и поступив на службу дракону, он не оставил армейских замашек, видимо, считая, что это выгодно выделяет его среди остальных.
- Никак нет, Ваша Светлость, никого!
- Хорошо, молодец. Пойди, скажи, пусть придет цирюльник.
- Есть! – Радос развернулся и четким, но быстрым шагом удалился за угол.
Вернувшись в спальню, Ремиель обнаружил, что юбку на ноги Томас все-таки натянул, и теперь мужественно борется с верхом платья. Вздохнув, дракон пришел принцу на помощь. В четыре руки они довольно скоро победили изворотливый кусок ткани, и Ремиель развернул принца к себе спиной – шнуроваться. Процесс предстоял долгий, так что он позволил себе продолжить лекцию.
- Итак, Вы почти ничего о наших традициях не знаете. Есть некоторые обычаи, которые исполняются неукоснительно на протяжении вот уже нескольких тысяч лет. О том, как они сложились, я расскажу Вам как-нибудь в другой раз, если пожелаете, теперь же только то, что Вам знать необходимо: между похищением принцессы и ее свадьбой с драконом должно пройти не менее месяца. Этот месяц дается возможным спасителям на подготовку, дорогу и, собственно, само освобождение. Если по прошествии месяца принцесса не освобождена…
- Эй, полегче! – принц дернулся. – Я задохнусь!..
Ремиель посмотрел на дело рук своих и понял, что придется перешнуровывать.
Принц с наслаждением вздохнул, когда шнуровка ослабела, и заявил:
- А может, мы будем на «ты»? Раз уж я Ваша невеста?
Ремиель хмыкнул: об этом он хотел заговорить чуть позже.
- Я не против, но сначала дослушайте… дослушай меня, пожалуйста. Я думаю, что для большего успеха моего плана по нейтрализации дедушкиного предложения, необходимо сказать ему, что месяц закончился как раз сегодня, - Ремиель дошнуровал корсет, отпустил принца и поспешно отступил в сторону, попутно подхватив свой бокал: помогая принцу облачаться в платье, он почему-то ощущал какую-то странную неправильность происходящего.
Принц обернулся, сдул с глаз русую челку и уточнил:
- То есть, надо сказать, что ты украл меня месяц назад, так? – он дождался кивка собеседника и продолжил: - ты разговариваешь, как мой учитель изящной словесности: куча длинных слов и толика смысла… Хорошо, что я привык его понимать.
Принц ехидно улыбнулся, и Ремиель подумал, что принцесса у него вполне даже симпатичная получилась, разве что излишне широкоплечая, только причесать и побрить осталось…
- Тебе идет синий цвет, - сказал он раньше, чем понял, что собрался говорить. Видимо, выпитое вино начало действовать и на него.
- Быстро учишься, - улыбнулся принц еще шире, - а зеркало здесь есть?
- В соседней комнате, - показал Ремиель.
Принц развернулся, юбка взметнулась темно-синим облаком, блеснули витые серебряные шнуры… И Ремиелю снова пришлось ловить падающее тело.
- Осторожнее. Ты должен уметь ходить в этих юбках.
- Ага, - кивнул принц, высвобождаясь. – А где мое вино?
- Тебе хватит.
- Ну нет. Если я буду пьяный, нам не придется объяснять твоему дедушке, почему я постоянно падаю!
Ремиель поразмыслил и пришел к выводу, что принц прав. Что-то его в этой логике все-таки смущало, но думать над этим не хотелось, и дракон просто сходил за вином. Пока он наполнял бокалы, принц успел переместиться к зеркалу, сумев при этом удержаться на ногах. Покрутившись во все стороны перед полированной серебряной пластиной в полтора человеческих роста высотой, и безуспешно попытавшись рассмотреть себя со спины, принц, шурша юбками, обернулся к Ремиелю. Забрал бокал с вином и нахально заявил:
- Что-то растрепанная у тебя невеста получилась. Как из подвала вылезла.
- Она час назад с драконом воевала. Без шлема, - парировал Ремиель.
Раздался деликатный стук в дверь, и в комнату вошел цирюльник с помощником.
- Побрить и причесать, - распорядился Ремиель.
Цирюльник и его помощник недоуменно воззрились на странное существо в платье, которое требовалось брить, перевели взгляды на своего господина, но, увидев холодно-неприступное выражение его лица, немедленно засуетились, придвигая к зеркалу кресло и усаживая туда принца. Ремиель подбадривающе кивнул ему и вышел: надо было раздать слугам последние распоряжения насчет встречи дедушки.

2010-12-16 в 18:07 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
6.


Когда он вернулся, у зеркала стояла самая настоящая принцесса: из довольно коротких, до середины плеч, волос принца мастера умудрились сложить высокую прическу, хотя Ремиель заподозрил, что часть прядей в ней не имеет к Томасу ни малейшего отношения; от щетины не осталось и следа, а умело и незаметно подкрашенные глаза поражали длиной ресниц и блеском взгляда. Впрочем, блеск скорее имел алкогольное происхождение, тем не менее, дракон остался впечатлен увиденным.
- Надо что-то сделать с твоими руками, - заметил он. – Они определенно не женские.
Принц резко развернулся, мягко прошелестев шелком юбки, и прищурился:
- А все остальное?
- А все остальное, - Ремиель склонился над ящиком туалетного стола и вынул оттуда пару черных перчаток, - вполне приемлемо. Надень это.
Принц обиженно фыркнул и натянул перчатки.
- Так лучше?
Дракон придирчиво осмотрел мнимую невесту с ног до головы и кивнул.
- Определенно. Вот только… - он откинул крышку внушительных размеров шкатулки на столе, покопался там и выудил что-то переливчато-блестящее.
Дракон шагнул к принцу, протянул руки – вокруг высокого темно-синего воротника-стойки зазмеилась витая серебряная цепь, сплошь усеянная мелкими камешками, щелкнула застежка.
- Теперь совсем хорошо.
Принц еще раз глянул в зеркало, как-то невесело кивнул и взял со стола бокал.
- Я забыл, как тебя называть.
- Ремиель, - дракон озабоченно рассматривал свою «нареченную»: ему не понравилась эта резкая смена настроения, он не видел причин для такой внезапной хандры. – Тебе тоже надо придумать имя. Созвучное с твоим. Томас… - протянул он задумчиво. – Пожалуй, пусть тебя зовут Тамарой, я помню, в Келмегарде есть такая принцесса…
- Да хоть Парашей, - пробурчал принц в бокал. – То есть Прасковьей...
Ремиель вздохнул, ухватил Томаса за плечи и развернул к себе:
- Ты опять? В чем дело? Подбодрить тебя еще одной пощечиной?
- При чем здесь это? – обиженно вскинулся принц.
- А что тогда? – Ремиель уже и не думал скрывать раздражение: этот долгий, совершенно сумасшедший день измотал его почти до предела.
Томас помолчал, потом вдруг усмехнулся, а мгновением позже и вовсе расхохотался в голос, вырываясь и отступая прочь.
- Знаешь, когда я тебя вот таким только увидел, - сказал он сквозь смех, - я еще подумал: что это за головорез? И даже немного напугался. А сейчас ты на меня так смотришь, а получается почему-то смешно…
- Смешно ему, - пробурчал дракон, не желая поддаваться веселью и оттаивать. – Теперь ты запомнил, как надо себя называть? И меня, кстати, тоже…
- Да запомнил, - принц все еще посмеивался. - Я – принцесса Тамара из Келмегарда, а ты – Ремиель, мой жених. Ремиель. Ммм… может, сократим – вроде мы давно знакомы? До, скажем, Реми?
- Что? – возмутился дракон. – Никаких сокращений!
Принц в преувеличенном удивлении распахнул глаза:
- А что так? Тебе подходит…
Ремиель открыл рот, собираясь пояснить, почему он категорически против каких-либо сокращений своего имени, но в этот момент в дверь постучали, и в комнату осторожно просочился главный распорядитель.
- Ваш дедушка изволили прибыть, Ваша Светлость, - негромко проговорил он. – Требуют Вас к себе. Во двор у Северной башни.
Ремиель откашлялся, схватил принца за руку и притянул ближе.
- Это Ее Высочество, принцесса Тамара, - заявил он. – Она живет у нас уже месяц, если считать сегодня. Потрудись довести это до всех.
Савел некоторое, очень короткое, время недоуменно хлопал глазами, потом расплылся в улыбке:
- Понял. А сегодняшний принц, значит, за ней приезжал?
Ремиель хмыкнул.
- Точно. А что, к слову, с ним сталось?
Распорядитель с сожалением во взгляде развел руками:
- Помер, Ваша Светлость, не удалось отходить… На заднем дворе похоронили, где прежние рыцари лежат, от Вашей матушки с батюшкой остались…
Принц переводил взгляд, в котором одновременно читались почти суеверный ужас и глубокое восхищение – похоже, в его прежнем окружении не было слуг, умеющих улавливать желания господина с полуслова, - с распорядителя на дракона и обратно, но не вмешивался.
- Пойдем, дорогая, - Ремиель шагнул к выходу и потянул невесту с собой. Она ловко цапнула со стола полный бокал – и когда успела долить? – и, ехидно посмеиваясь, вцепилась в локоть жениха. Проходя мимо Савела, дракон коротко приказал: - Могилу организовать.
Распорядитель склонился в поклоне, дождался, пока его господин с новообретенной принцессой скроется за поворотом, и побежал в людскую: срочно распоряжаться, ставить в известность и организовывать.

Уже спустившись этажом ниже, Ремиель остановился.
- Я думаю, будет лучше, если дедушка не будет общаться с тобой слишком тесно.
- Мммм? – чуть протрезвевший недавно принц успешно возвратился в прежнее состояние и блаженно улыбался ближайшей стене.
- Если ты вдруг что-нибудь забудешь... – дракон задумался. – Вот что, я прикажу проводить тебя в цветник на заднем дворе, от башни он хорошо просматривается. Вот пусть так на тебя и смотрит. Издалека.
Принц допил остатки.
- Это где могилки, да? И моя? То есть, того несчастного принца, который хотел меня освободить? – Томас очень натурально всхлипнул и поднял на Ремиеля совершенно шальной взгляд. – А чего ты меня не спалил? Сжег бы сразу – и летел за своей принцессой!
Ремиель молча и устало разглядывал повисшее на локте несчастье. Похоже, предсказанная лекарем «сильная реакция» выражалась в ускоренном прохождении стадий опьянения. Легкая депрессия уже была, теперь вот – агрессия. Дракон задумался было, что будет делать, если следом начнется истерика, но ничего не придумал, и решил, что потом и разберется.
- Пойдем.
Он потащил принца к ближайшему сигнальному шнуру: длинные переходы пещеры оборудовал ими еще прадед, чтобы иметь возможность вызвать слуг в любой момент, не бегая по этажам.
- Нет, ты скажи, а маменька твоя туда плакать ходила? А я вот обязательно поплачу над могилой несчастного Томаса!..
Позвонив, дракон развернулся, взял принца за плечи и крепко встряхнул.
- Могу организовать наполнение могилы прямо сейчас, - прорычал он. – А плакать над ней будет принцесса, предназначенная мне дедушкой. Сорок лет он с бабушкой прожил – значит, и я выдержу его выбор!
- Я так и знал, - потерянно пробормотал принц, - никому я не нужен... Я всегда на замену! Запасной вариант! Вместо братьев, принцесс – кого еще?!
Истерика наступила слишком быстро, Ремиель еще не успел к ней подготовиться. Он знал только один способ изменить настроение пьяного, поэтому подбежавшему на вызов слуге, помимо распоряжения отвести принцессу в цветник, заодно был отдан приказ принести ей еще вина.
Некоторое время Ремиель провожал взглядом слугу, уводящего принца: тот доверчиво уткнулся лакею в плечо и всхлипывал; почему-то от этого зрелища дракон ощущал смутное чувство вины. Потом упрямо тряхнул головой, заставил себя сосредоточиться и зашагал на встречу к дедушке.

2010-12-16 в 18:08 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
7.


Мариус мерил двор шагами, время от времени нервно поводя хвостом. Он переживал за успех своего плана, и потому походка его была несколько неуверена, а дыхание наполняло воздух дивным ароматом дорогого вина. Завидев спускающегося из северного входа внука, он, не тратя лишнего времени, развернулся и, забыв даже поздороваться, с ходу начал:
- Ремиель! Я выбрал девушку, которая составит твое счастье! Ради этого я даже разбудил Старое Зеркало, и оно подсказало мне идеальный выбор...
Как вздрогнул внук при упоминании Зеркала, Мариус предпочел не заметить: да, остановить выбор на Изабель ему тоже подсказало оно, но ведь с тех пор столько времени прошло; к тому же, всем свойственно ошибаться. Оставалось только надеяться, что в этот раз Зеркало не ошиблось.
- Здравствуй, Мариус, - Ремиель склонил голову в положенном приветствии старшему и чуть заметно покачнулся.
Дедушка с удовлетворением отметил этот факт: все-таки несколько неуютно чувствовать себя единственным нервничающим драконом в округе.
- Прошу простить, что не известил тебя вчера, по получении письма, но чайка сразу улетела, - продолжил внук. – Кроме того, я хотел сделать тебе сюрприз. Давай поднимемся на этот утес, и я тебе покажу.
Ремиель обернулся, взмахнул крыльями – и уже с утеса приглашающе кивнул. Мариус усмехнулся про себя: шустрит мальчишка, переживает, молод еще... неторопливо развернул крылья и в два взмаха оказался рядом с внуком. Тот вытянул хвост, сохраняя равновесие в потревоженных дедушкой воздушных потоках, и продолжил:
- Дело в том, что у меня уже есть принцесса...
- Вот как? – Мариусу с большим трудом удалось удержать на морде подобающее выражение, и он в который раз за свою долгую жизнь порадовался, что драконья морда далеко не так выразительна, как человеческое лицо.
- Да, - Ремиель старательно изображал полное равнодушие и безразличие к реакции дедушки на такое известие. – Я не хотел сообщать раньше времени – возможно, она пожелала бы быть освобожденной, но как раз сегодня истек месяц... Освободитель все-таки явился, - молодой дракон быстро глянул в сторону цветника, закашлялся, но мужественно закончил: - она как раз плачет на его могиле.
Мариус моргнул, выдерживая паузу – он хотел увидеть уготовленное ему зрелище, полностью себя контролируя, - медленно развернулся в указанную сторону и, не удержавшись, все-таки покачнулся. Несомненно, дело было в излишней узости каменного карниза у вершины утеса, на котором восседали драконы, а не в открывшемся виде.
После долгой паузы Мариус осторожно нарушил затянувшееся молчание.
- Какая она у тебя... эээ... – он пожевал губами, подбирая нейтральное определение, - темпераментная.
До цветника, разбитого в распадке между двумя горными склонами, было достаточно далеко, но драконьему зрению такое расстояние не помеха, а потому оба дракона отчетливо видели и темный холмик свежевcкопанной земли у дальнего края цветника, и бьющуюся неподалеку от него в руках слуг принцессу. Принцесса лягалась, вырывалась – четверо слуг с трудом сдерживали ее напор - и что-то орала склочным голосом, но, к великому сожалению Мариуса, направление ветра не позволяло расслышать слова.
- Может, стоило позволить ему ее освободить? – в глубоком сомнении склонив голову набок, спросил Мариус. – Вон как убивается, бедняжка...
- Она не убивается, - неожиданно мрачным тоном ответил Ремиель. - Она плачет от радости и хочет танцевать на могиле.
- А, так значит, это ты ее спас? – Мариус ехидно ухмыльнулся. – А что ее не пускают? Пусть бы сплясала.
- Земля сырая, - напряженно произнес Ремиель, не отводя взгляда от принцессы, - подскользнется еще. Шею сломает... – на мгновение в его голосе проскользнула мечтательная нотка, но тут же исчезла, и Мариус решил считать, что ослышался.
- Ну что ж, - оптимистично заявил он, развернулся и слетел обратно во двор. – Раз месяц минул, а я здесь... давай я вас сразу и поженю.
Ремиель, который в этот момент собирался повторить дедушкин маневр, споткнулся, зацепился крылом за скальный выступ и тяжело рухнул на каменные плиты.
- Нда, летаешь ты все еще не особенно хорошо. И в кого такой пошел? – Мариус пару мгновений неодобрительно разглядывал пытающегося подняться внука, потом все же помог ему встать и пояснил свою предыдущую фразу: - Женитесь сейчас, чтобы мне два раза подряд сюда не летать.

Немного придя в себя, Ремиель долго пытался сообразить, почему он предусмотрел все возможные возражения дедушки против его выбора, жаркие споры и даже ссору, а вот такой простой вариант развития событий просто не пришел ему в голову. И что самое страшное – в глазах Мариуса застыло прекрасно знакомое Ремиелю выражение, означающее, что переубедить дедушку или хотя бы поколебать в его решении практически нереально. Разве что приведя весомые аргументы против; такие аргументы у Ремиеля, естественно, были, но вот озвучить их было абсолютно невозможно. Дракон осознал, в какую ловушку сам себя загнал, и мысленно застонал.
- В общем, - жизнерадостно продолжал дедушка, - лети, обрадуй невесту. А я пока тут развеюсь немного, - он кивнул в разрисованное тонкими ажурными облаками небо.
И прослежу, чтобы вы не сбежали, продолжил про себя Ремиель и обреченно кивнул. Мариус с места взвился вверх и почти мгновенно превратился в маленькую черную точку в безмятежной высоте, неотличимую с земли от силуэта крупной птицы. Ремиель чуть помедлил и поднялся следом, но, как бы ему ни хотелось взять курс куда-нибудь на горизонт – неважно, в какую сторону, лишь бы подальше отсюда, - почти сразу же приземлился на ближнем краю цветника. Обернувшись, он медленно двинулся вглубь, к свежей фальшивой могиле, желая немного привести в порядок мысли и чувства. Одуряющий запах сирени мешал сосредоточиться, и Ремиель пожалел, что не приказал вырубить кусты к Праматери еще давным-давно, но надежда, что матушка однажды вернется проведать сына и порадуется своему любимому цветнику, не дала это сделать. Приняв решение не поддаваться сентиментальности и устроить на этом месте парк, а заодно и заровнять старые могилы, Ремиель чуть прибавил шаг: он, кажется, придумал выход, просто немного растерялся сначала от неожиданности.
Он пересек цветник и обнаружил, что принц уже не рвется растаптывать собственную могилу, а тихо сидит в обнимку с кувшином вина и светло улыбается ранним весенним бабочкам. Синяя юбка его частично изменила цвет на грязно-глиняный, слабо зашнурованный корсет сполз набок, а прическа растрепалась, но не сильно – получилось что-то вроде художественного беспорядка. Можно будет выдать за новую моду, подумал Ремиель, вряд ли дедушка следит за тем, что сейчас устраивают из своих волос принцессы. Зато глаза остались в полном порядке, разве что немного припухли и покраснели; видимо, косметика была еще из матушкиных запасов.
- Как он себя чувствует? – тихо поинтересовался дракон у топчущегося поблизости лекаря.
Больше никого из прислуги видно не было, видимо, сбежали зализывать боевые раны.
- Я дал ему успокоительное, иначе не сдержать было, - потупился лекарь, - но вкупе с тем зельем, что он выпил раньше, и вином...
Ремиель молча ждал окончания фразы, и лекарь все-таки решился:
- Боюсь, он сейчас немного не в себе. И, скорее всего, через пару часов заснет, если не перестанет пить.
Принц как раз вспомнил о кувшине, поднял его и сделал пару глотков. Перевел взгляд на дракона и лучезарно улыбнулся.
- Привет, Реми, дорогуша, - почти пропел он.
Ремиель закрыл глаза и сосчитал до пятидесяти.
- Томас, ты в состоянии разговаривать?
Принц обиженно захлопал глазами, улыбка сползла с его лица.
- А что, мы больше не играем? Я больше не Тамара?..
- Тамара, Тамара, - вздохнул Ремиель и присел на корточки, чтобы принцу не приходилось задирать голову: было заметно, что это вызывает ощутимые затруднения; Томас покачивался и все норовил опрокинуться на спину, но кувшин пока перевешивал. – Нам надо поговорить. Ты в состоянии воспринимать мои слова?
- Конечно, - принц снова улыбался.
Ремиель решил, что эта улыбка все-таки немного отличается от той, с которой Томас следил за полетом бабочек, но так и не смог определить, какая из них была более осмысленной.
- Дай сюда, - он отобрал у принца кувшин и сделал несколько длинных глотков, вернул сосуд начавшему расстраиваться Томасу и выдохнул, сосредотачиваясь на предстоящем разговоре. – Так. Мы играем. Хорошо. Правила игры немного поменялись.
- Я больше не принцесса?
- Принцесса. Не перебивай меня, ладно? – он дождался согласного кивка и продолжил. – Ты принцесса, я похитил тебя месяц назад, тебя никто не спас, так что я должен на тебе жениться. Сейчас тебя приведут в порядок, и мы поженимся. Все просто.
Сзади раздался какой-то невнятный хрип. Ремиель обернулся – лекарь старательно зажимал себе рот и делал вид, что закашлялся. Дракон снова принялся считать – уже до ста. Но не успел добраться даже до второго десятка: принц тряхнул головой, и взгляд его прояснился – не так, чтобы полностью, но все же стал немного трезвей.
- Мы так не договаривались, - он нахмурился. – Когда женятся, имена вписывают в Книгу Рода, я знаю. У нас тоже такая есть. А если меня впишут в Книгу, то...
- Постой, - дракон старался говорить мягко, но получалось плохо. – Дедушка впишет имя принцессы Тамары. Потом я украду принцессу с таким же именем, и все будет правильно. Понимаешь?
Принц задумался. Судя по выражению лица и сведенным бровям, думать ему было сложно, но он старался. Ремиель терпеливо ждал. Наконец Томас поднял голову.
- Ну хорошо. Я согласен, - очень серьезно сказал он. – Только проследи, чтобы ошибки не было.
- Обязательно.
- Ага.
Принц в очередной раз приложился к кувшину, но долго наслаждаться вином ему не дали: Ремиель встал и потянул его за собой.
- Пойдем, надо торопиться.
- Так сразу? – удивился принц, но дракон подхватил его за пояс и почти поволок ко входу.
Он не был уверен, что в гардеробе найдется еще одно закрытое платье, так что надо было приказать срочно почистить это. И украсить главный зал. Прежде чем переступить порог, Ремиель бросил быстрый взгляд вверх: дедушка широкими кругами шел на снижение.

2010-12-27 в 07:51 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
8.


Мариус прохаживался по главному залу, наблюдая, как слуги суетятся, убирая пыль со шпалер и гобеленов, неторопливо потягивал черное альетское из кубка серебристого хрусталя: он до сих пор жалел, что расщедрился и подарил набор сыну на свадьбу, но кто же тогда знал, что месторождение этого хрусталя так быстро истощится, а новое за полторы сотни лет так и не найдут... Три дюжих парня притащили откуда-то толстую скатку хитейского ковра и под руководством распорядителя принялись застилать центр зала, поднялась неизбежная суматоха, и Мариус, решив, что уже пора, шагнул в небольшой закуток в стене зала: никто, кроме членов их семьи, не только не мог сюда зайти, но даже не видел прохода.
Здесь, на простой стойке темного от старости дерева, лежала Книга Рода. В молодости Мариус любил листать ее, прослеживая поколения своих предков на тысячелетия вглубь времени, но, похоже, внуку эта страсть не передалась: густой слой пушистой пыли покрывал черную кожаную обложку. Дракон с осуждением к такому пренебрежению семейными реликвиями покачал головой и смахнул пыль рукавом. Осторожно поднял книгу, раскрыл на нужной странице и грустно улыбнулся своему имени рядом с именем Изабель. Не забыв прихватить из стенного шкафчика чернильницу с непересыхающими чернилами и перо, он вернулся в зал. Там уже все было готово: ковер расстелен, пыль убрана, окна протерты, слуги скрылись с глаз – скоро они переоденутся и вернутся, чтобы поучаствовать в таком знаменательном событии в жизни их господина. А в центре ковра стояла стойка для книги, вот только изукрашена она была не в пример той, что скрывалась за магической завесой.
Мариус аккуратно уложил книгу, поставил рядом чернильницу, обмакнул перо и склонился над пожелтевшими листами. Закончив, он повел ладонью над новой записью и прошептал несколько слов: темно-зеленые буквы словно растворились в матовой поверхности пергамента. Дракон улыбнулся.
Спустя несколько минут зал начал заполняться приодевшимися слугами. На лицах большинства из них застыло то самое, крайне неприятное для постороннего выражение «а я что-то знаю, но вам не скажу!» Под лепными сводами зала завелся тихий, на пределе слышимости, шепоток. Мариус, выпрямившись и придав себе самый приветливый вид, стоял у стойки с Книгой Рода, ожидая молодых.
С главной лестницы, ведущей из внутренних покоев, послышался громкий лязг, что-то дробно простучало по ступеням, и раздались приглушенные невнятные возгласы: неразборчивые и, судя по тону, абсолютно нецензурные. Мариус опознал голос внука, внезапно вспомнил одно немаловажное обстоятельство и поспешно обернулся; шепоток в зале при этом усилился, приобретя отчетливо восхищенный оттенок, и Мариус принял наиболее горделивую позу из своих многолетних наработок. В этот момент в зал вступили молодые. Вернее, вступил Ремиель, невесту он практически волок под мышкой, силясь изобразить нежное объятие, но из-за улыбки, которую ему так и не удалось превратить из оскала в приличествующую случаю, был похож не на радостного жениха в преддверии свадьбы, а, скорее, на пирата, утаскивающего на свой корабль будущую жертву насилия. Мариус подивился красочности пришедшего в голову сравнения, перевел взгляд на невесту и позволил себе расплыться в ехидной усмешке: вряд ли она настолько хорошо успела научиться разбирать драконью мимику, чтобы опознать это ехидство. Девушка была абсолютно, совершенно и безгранично пьяна, причем опьянение было, видимо, на редкость удачным: несмотря на отказывающиеся идти в нужном направлении ноги, она, судя по блаженной улыбке, наслаждалась каждым мгновением своей жизни, а взгляд ее был полон неподдельной радости и энтузиазма.

Ремиель в это время ломал голову над вопросом, который ему задал недавно принц: почему он просто не сжег его в самом начале поединка? Тогда бы времени, определенно, хватило бы на полет за принцессой. Но переиграть что-либо уже совершенно невозможно. Дракон в очередной раз пообещал себе избавиться от ненужной сентиментальности и брезгливости: подумаешь, под главным входом все пропиталось бы запахом паленого мяса – принцессу не обязательно доставлять через этот вход, его вообще можно было бы закрыть на пару лет, площадок для взлета предостаточно и у других выходов, хотя эта, конечно самая удобная...
Занятый размышлениями, он сначала не обратил внимания на то, в каком виде их с принцем встречает дедушка: обычно процедуру заключения брака между драконом и принцессой проводили в человеческом обличии, дабы принцесса чувствовала себя спокойнее и для общего удобства, а Мариус стоял, выпрямившись во всей своей драконьей красе, и держал в лапах раскрытую Книгу Рода. Еще бы крылья распахнул, отстраненно подумал Ремиель, сосредоточившись на транспортировке принца. Тот безмятежно улыбался и даже пытался помогать, но лучше бы он этого не делал: похоже, его ноги имели личное мнение по поводу того, куда и с какой скоростью им двигаться, причем у каждой это мнение было свое...
Дедушка с умиленной улыбкой дождался, пока молодые зигзагами доберутся до центра зала, и спросил, склонив голову набок:
- Это новая мода у принцесс? Я раньше не видел, чтобы уличные перчатки носили с вечерним платьем. А босиком она ходит по каким соображениям?
- Ой, - сказала принцесса, - еще дракон... Я Вас не знаю и замуж за Вас не пойду!..
- Какая милая девушка, - опять умилился Мариус.
- Реми, чего он? – обиделась милая девушка.
Ремиель на мгновение прикрыл глаза.
- Начинай, Мариус, - прошипел он. – Видишь, девушка на радостях немного перебрала.
- Ревнуешь? – дедушка иронически приподнял бровь. На драконьей морде это выглядело, по меньшей мере, странно.
- Кого-то Вы мне напоминаете... – нахмурилась принцесса.
Мариус поспешно сунул Книгу в руки Ремиелю и отвернулся за чернильницей с пером. После довольного долгого ожидания Ремиель утвердил принцессу как можно вертикальнее, обошел вокруг дедушки и еще с полминуты наслаждался видом того, как Мариус тщетно пытается подцепить чернильницу когтями. Наконец ему надоело, он подхватил письменные принадлежности и вернулся к принцессе, которая с удобствами расположилась, сидя на ковре. Мрачно посмотрев на невесту, Ремиель решил пока ее не трогать, вернул книгу Мариусу и замер в ожидании.
Мариус прокашлялся.
- Итак, - сегодня мы тут собрались, чтобы засвидетельствовать заключение брака между моим внуком Ремиелем Менриром Ордальским и принцессой... – тут он запнулся и вопросительно посмотрел на Ремиеля.
- Принцессой Тамарой Келмегардской, - раздраженно прошептал тот. - Мог бы и раньше поинтересоваться.
- Это что, все твои имена? – спросила принцесса. – Или вас несколько?
Ремиель незаметно пнул ее в лодыжку; принцесса надулась, но замолчала.
- Я могу продолжать? – осведомился Мариус.
Шепоток в зале принял отчетливо ехидный оттенок.
- Хорошо, - кивнул дедушка, - я продолжаю. И принцессой Тамарой Келмегардской. Молодые, впишите свои имена в Книгу Рода.
Замолчав, он с сомнением посмотрел на сидящую принцессу. Ремиель тоже.
- Чего это вы так на меня смотрите? – подозрительно прищурилась та. – Сейчас я встану...
- Сиди, - чуть испуганно возразил Ремиель, - я сам все сделаю, ты только подпишешь.
- Да? – принцесса задумалась. – Ну ладно. Только не ошибись!
Ремиель облегченно вздохнул, обмакнул перо в чернила и, тщательно выверяя каждую букву, вывел в Книге имена: сначала свое, потом – принцессы Тамары Келмегардской.

2010-12-27 в 07:51 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Дедушка наблюдал за ним с легкой полуулыбкой. Дождавшись, когда Ремиель закончит, он перевернул Книгу, внимательно рассмотрел написанное и еще раз улыбнулся.
- Что ж, - сказал он, вернув Книгу на стойку, - а теперь обменяйтесь кольцами.
Ремиель закашлялся.
- Я почему-то так и подумал, - устало вздохнул Мариус и кивком подозвал распорядителя. Тот поспешно приблизился и протянул дракону небольшую шкатулку. – Отдай Ремиелю.
Ремиель поставил чернильницу с пером на пол, потянулся к шкатулке и откинул крышку: на черном бархате покоились два обручальных кольца.
- Я привез их тебе в подарок, - продолжил Мариус, - для тебя и той, кого я выбрал тебе в жены, но раз уж так сложилось...
Ремиель достал кольца и опасливо покосился на принцессу: та ничем не выдала удивления при известии о том, что дедушка хотел сосватать ему другую, и оставалось только надеяться, что Мариус не обратит на это внимания, или решит, что внук все рассказал невесте.
Принцесса потянулась за кольцом, и Ремиель, решив не рисковать, опустился на ковер рядом с ней. Мариус хмыкнул. Принцесса тут же решила примерить выданное ей кольцо, но Ремиель мягко пресек эту попытку, взяв невесту за руку и надев кольцо ей на безымянный палец. Он удивился, что размер подошел: все-таки руки у принца мужские, и пальцы, соответственно не женской толщины, да еще и перчатки... Но тут от кольца на мгновение потянуло магией, и он догадался, что кольца зачарованы – да и действительно, какие еще мог подарить дедушка, не зная размеров?
- Теперь ты надень кольцо мне, - сказал Ремиель, протягивая руку принцессе.
Та кивнула и, прицельно прищурившись, потянулась к его ладони. После четвертой безуспешной попытки попасть, Ремиель перехватил ее руку и помог. Кольцо плотно охватило его палец, и дракону на мгновение стало страшно: показалось, что свадьба реальна, и пути назад нет. Впрочем, через несколько дней так и будет: когда он принесет настоящую принцессу, брак станет настоящим. На Ремиеля накатила беспричинная грусть. Он поднял глаза и увидел склонившегося к ним дедушку с книгой в лапах:
- Расписывайтесь, дети мои, - улыбнулся он. – Думаю, будет лучше, если вы не станете подниматься.
Ремиель кивнул, взял перо и расписался напротив имени принцессы, подтверждая тем самым, что берет ее в жены. Принцессе, к его удивлению, помогать не пришлось: она расписалась самостоятельно и даже попала в нужное место, правда, подпись получилась на редкость неразборчивая, но начальная «Т» угадывалась, и Ремиель решил, что этого достаточно. На этот раз Мариус не стал разглядывать листы Книги, а просто положил ее на место и радостно кивнул молодым.
- Поцелуйтесь, дети мои, - ласково улыбнулся он.
Ремиель застыл: еще один обычай, о котором он не подумал.
- Что? Мы так, - сказал принц; дракон понял, что сейчас весь его план рухнет, - не дого... – и заткнул ему рот единственным способом, который не вызвал бы подозрений у дедушки.
Принц вяло трепыхнулся в попытке отбиться, но Ремиель зафиксировал ему руки в имитации объятия и продолжал, пока тот не обмяк. Слуги разразились приветственными криками и поздравлениями. Когда дракон отпустил принцессу, та имела вид встрепанный и ошеломленный, щеки ее заливал румянец.
- Мне, - сказала она слабым голосом, - мне надо выпить. Немедленно.
Ремиель кивнул распорядителю, и к тому мгновенно подскочил паж с подносом. Принцесса вцепилась в бокал, как утопающий в подвернувшийся деревянный обломок корабля, и разом опрокинула в себя его содержимое. Мариуса, который с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой, передернуло, но он не стал заострять на этом внимания, решив переговорить с внуком позже. Дождавшись, когда радостные возгласы прислуги немного утихнут, Мариус торжественно произнес:
- Итак, я объявляю брак совершившимся. Ремиель, дорогой мой, поздравляю.
Он принял из рук распорядителя специальный кубок для дракона и поднял его:
- Пью за молодых!
Принцессе к тому времени вновь наполнили бокал, и молодые присоединились к Мариусу. Допив вино, Ремиель поднялся и приказал:
- Подать всем вина, и – разрешаю праздновать до завтра.
Крики слуг в этот раз были гораздо радостнее и громче, чем в предыдущий. Распорядитель немедленно испарился, и прислуга начала довольно быстро покидать зал.
Мариус покивал, одобряя приказ, и перевел взгляд на принцессу.
- Кажется, твоя жена несколько переутомилась, - сказал он.
Ремиель оглянулся: принцесса лежала, запрокинул голову и закрыв глаза, на лице ее застыло тревожное и напряженное выражение, но бокал она так и не выпустила. Он наклонился, прислушался и облегченно выдохнул:
- Заснула. – Перевел взгляд на Мариуса: - У нее был сегодня тяжелый день, - извиняющимся тоном добавил он. – Переутомилась.
Мариус покосился на пустой бокал в крепко сжатых пальцах принцессы и понимающе кивнул.
- Думаю, стоит отнести ее в спальню. Прикажи, и пойдем куда-нибудь, я хочу с тобой поговорить.
Ремиель нахмурился: перспектива разговора с дедушкой его ничуть не обрадовала.
- Я сам ее отнесу, - сказал он. – Еще уронят...
Он подхватил принца с ковра и добавил:
- Подожди меня на западной террасе.
Ремиель развернулся и поудобнее перехватил принца: до спален два этажа и длинный переход, и хоть часть драконьей силы оставалась у него и в этом облике, принц все-таки довольно тяжел. Томас пошевелился, устраиваясь у него на руках, произнес что-то невнятное и внезапно обнял Ремиеля за шею, но так и не проснулся; дракон хмыкнул и быстро зашагал к лестнице.
Уже в коридоре, почти у двери покоев принцессы, пальцы принца внезапно разжались, и бокал, жалобно звеня, рассыпался осколками по каменным плитам пола. Ремиель проводил его печальным взглядом, пинком распахнул двери, порадовавшись их ширине, прошел прямо в спальню и осторожно сгрузил принца на покрывало. Принц тут же вытянулся во весь рост и засопел. Ремиель некоторое время с сомнением разглядывал его, потом все же решился и принялся раздевать невменяемое тело: с утра ему и так нелегко придется, а если он еще и в одежде будет спать... Томас не сопротивлялся, но временами пытался отмахиваться, как от назойливой мухи, а один раз поймал Ремиеля за руку и попытался подсунуть ее себе под голову, вместо подушки. Дракон осторожно высвободился, окончательно освободил принца от платья, стянул с него перчатки и закутал в одеяло. Принц повернулся на бок, сгреб под себя подушку и светло улыбнулся. Наверное, увидел во сне свою принцессу, подумалось Ремиелю. Он протянул руку и взлохматил принцу челку.
- Вот же недоразумение, - негромко произнес дракон, со вздохом выпрямился и направился к выходу: дедушка долго ждать не любит.
У двери он оглянулся – принц все так же безмятежно улыбался.

2010-12-28 в 16:19 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
9.


Мариус действительно обнаружился на террасе: с удобствами расположившись в мягком кресле, он пил вино, любуясь заходящим солнцем. На столике рядом с креслом стояло блюдо с фруктами, два кувшина и бокал, а вот второго кресла на террасе не наблюдалось. Ремиель наполнил бокал и отошел к балюстраде, испортив дедушке вид на залитые закатом горные вершины.
- О чем ты хотел поговорить?
Мариус вздохнул.
- Почему ты… Впрочем, неважно. Твоя жена спит?
- Да. Я уже говорил – у нее был слишком трудный день…
- Да, да. Я слышал. Пусть спит, это даже хорошо. Не могу сказать, что твой выбор пришелся мне по вкусу, но, в конце концов, это тебе с ней жить.
- Вот именно, - Ремиель нахмурился. – А что до твоего вкуса, так Изабель…
Мариус поднял руку, словно отгораживаясь от внука раскрытой ладонью.
- Речь не об этом. Я все пытаюсь вспомнить, говорил ли я с тобой о развитии принцесс после свадьбы… В том, что отец тебе ничего не рассказывал, я почти уверен – такого шалопая, как он, не тревожило твое воспитание, я даже удивлен тем, что из тебя выросло, - он усмехнулся.
Ремиель решил проигнорировать выпад, подумал, глотнул вина и сказал:
- Мне известно, что происходит с принцессой после брачной ночи. Есть что-то еще?
Мариус кивнул.
- Мы действительно тебе не рассказывали. Кстати, насчет брачной ночи – я на твоем месте отложил бы ее на более позднее время, сегодня твоя принцесса в таком состоянии, что возможны различные осложнения.
Ремиель фыркнул и только огромным усилием воли удержался от смеха, сделав вид, что это просто вино попало не в то горло.
- Хорошо, - у него даже получилось произнести это почти серьезно.
Мариус смерил внука подозрительным взглядом и продолжил:
- Помимо тех изменений, о которых ты знаешь, в ее организме будут происходить и другие, они более растянуты во времени и менее заметны. Но спустя месяц-полтора она будет готова к зачатию и кладке.
Ремиель поперхнулся по-настоящему. Мариус не обратил на это не малейшего внимания.
- Если ты пропустишь этот период, в следующий раз подходящее время наступит не ранее, чем через полсотни лет, а то и через век. Меня несколько тревожит положение, в котором находится наша семья: прямых потомков в этом мире у меня осталось четверо, и на данный момент только у тебя есть возможность завести детей; успеют ли остальные, неизвестно. Ремиель, я ожидаю, что ты не станешь уклоняться от своего долга – к концу года у вас должен быть выводок.
Ремиель сидел на балюстраде, закрыв глаза, и будущее представлялось ему исключительно в мрачных тонах: принцессу, он, конечно, найдет и женится на ней, но выводок! Это же конец его свободному времени и вольной жизни как минимум на сорок лет, а, может, и больше… Он не ощущал в себе готовности к такому подвигу.
- Я тебе, конечно, предоставлю всю возможную помощь в воспитании детей, - добавил Мариус, испугавшись, как бы его внук не рухнул с балюстрады вниз, на хищно оскалившиеся камни.
Ремиель поднял бокал, осушил его до дна, и открыл глаза.
- А, может, ты подождешь? – хрипло спросил он. – Сто лет – не такой уж большой срок…
- Я уже не молод, Ремиель, - дедушка устало откинулся на спинку кресла. – Мне бы хотелось увидеть правнуков взрослыми. А за столетие, на самом деле, может измениться очень многое. Вдруг ты решишь последовать за своим отцом?..
- Я не решу!.. – от растерянности Ремиель позабыл все уроки этикета. – И вообще – я не хочу, я еще слишком молод! Это несправедливо!..
- Ну что ты так расстраиваешься? – Мариус негромко рассмеялся. – Думаешь, это так обременительно? Первый выводок самый важный, уж это ты должен знать. Конечно, первое время будет немного сложно, пока драконята не научатся оборачиваться, но я обещаю помочь. А потом… Ну, пока яйца зреют, пришлешь мне с десяток самых смышленых слуг, я их обучу, как с детьми обращаться.
- Я не хочу… - обреченно прошептал Ремиель.
Дедушка улыбнулся, поднялся, похлопал внука по плечу.
- Ну-ну, будет тебе уже нервничать. Посиди тут, свыкнись с этой мыслью. А мне, пожалуй, пора.
Он длинным слитным движением переместился к балюстраде, не останавливаясь, перемахнул через перила, и уже в падении развернул крылья, превращая его в полет.
Ремиель медленно опустился в кресло, не глядя нащупал кувшин и плеснул себе еще вина. Вся будущая жизнь представлялась ему бесконечной чередой тягучих, серых, заполненных детскими болезнями и визгами безрадостных дней. Хотелось напиться, заснуть, потом проснуться и осознать, что этот разговор был всего лишь кошмаром, привидевшимся в пьяном бреду. Но на его счастье, разум не впал в оцепенение следом за хозяином: после третьего выпитого бокала Ремиель вдруг осознал, что тяготы воспитания детей ему придется делить не с ходячим несчастьем по имени Томас, а с принцессой Тамарой, у которой наверняка вдосталь мамок и нянек, опытных и умелых, и детенышей, после некоторой подготовки, действительно можно будет поручить их заботам. А сам он сможет продолжать жить почти прежней жизнью, надо будет только выгородить себе часть пещеры, чтобы дети не сумели туда проникнуть.
Он воспрянул духом, отметил это еще одним бокалом вина, тяжело поднялся и отравился спать. По дороге в спальню легкая грусть почему-то вернулась, но Ремиель не стал искать этому причину.

2010-12-28 в 16:20 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
10.


Принц проснулся и немедленно пожалел об этом, но было уже поздно: оглушенное головной болью сознание отказывалось засыпать обратно. Спустя какое-то время, показавшееся принцу вечностью, боль немного притихла, угнездившись в висках и затылке, зато немедленно дало о себе знать все остальное: ощущение было такое, словно вчера – а возможно, и всю прошлую неделю тоже – он работал лесорубом или истопником. В теле, казалось, не было ни единой нерастянутой мышцы, и даже кости налились отвратительной тягучей болью и ныли, как нищий у ворот известного благотворительностью дома. Томас пожелал себе немедленной смерти, но мироздание отказалось выполнять его желание.
Неподалеку раздался шорох, отозвавшийся в ушах грохотом горного обвала; принц хотел было застонать, но передумал, не зная, как стон отзовется на его самочувствии. Затем что-то звякнуло, и Томас все же не удержался. Как ни странно, от стона чуть полегчало, словно с ним в воздух вылетела часть боли, но принц, тут же вспомнив о своем достоинстве и гордости, плотно сжал губы, намереваясь больше не проронить ни звука. Однако, когда чья-то прохладная ладонь легла ему сначала на лоб, принося облегчение, затем переместилась на затылок, приподнимая его многострадальную голову, а в губы ткнулось что-то стеклянно-гладкое, в ответ на осторожный шепот:
- Выпейте это, Ваша Светлость, - рот все-таки пришлось приоткрыть.
Ледяная жидкость обожгла язык и горло, потом холод, стремительно расширяясь, охватил все тело, и на миг принцу показалось, что он превратился в ледяную статую из тех, про которые ему рассказывал наставник в землеописании, и, если пошевельнется, то тут же рассыплется тысячью осколков, но на смену холоду пришел столь же обжигающий жар, качнул принца своей оглушающей волной и схлынул. Следом за ним схлынула боль, и Томасу показалось, что он ни разу в жизни не испытывал подобного блаженства.
Спустя мгновение он осмелел настолько, что попробовал приоткрыть глаза. Утренний свет, проникающий сквозь неплотно закрытые шторы, резанул зрачки, вызывая невольные слезы, но почти сразу ощущение ослепляющего сияния исчезло, Томас даже не успел зажмуриться обратно. Проморгавшись, он посмотрел туда, откуда раздавался шорох и шепот: у кровати стоял смутно знакомый невысокий толстячок с узким длинным стаканом в руке и озабоченно вглядывался принцу в лицо. При виде его Томас почувствовал странное смутное разочарование: словно он ожидал увидеть кого-то другого, вот только не знал, кого. Тем временем толстячок, видимо, что-то высмотрев, покивал и пробормотал себе под нос длинную фразу, из которой принц не понял ни слова, и добавил уже разборчиво:
- Вот и хорошо, Ваша Светлость. Теперь поспите, и все пройдет.
Принц хотел было ответить, что и так все в порядке, и возмутиться тем, что его именуют «Светлостью», а не «Высочеством», но веки сами собой опустились, и сон укрыл его своим пуховым одеялом.
Следующее его пробуждение было гораздо более приятным, он даже подумал, что предыдущее ему приснилось, но комната была та же, оформленная в светло-зеленых и бежевых цветах, а судя по свету из окон, времени прошло совсем немного, и солнце не успело подняться высоко. Принц потянулся, откинул одеяло и сел на кровати. Ступни ног утонули в пушистом мягком ковре. Голова не болела, мышцы тоже почти не напоминали о себе, но в горле немного першило – видимо, от того зелья.
Оглядевшись, Томас обнаружил свою одежду, аккуратно сложенную на кресле: рубашка и камзол висели на спинке, а сапоги стояли рядом. Кто-то заботливо привел все в порядок, вычистив и выгладив платье, и начистив сапоги до зеркального блеска. Поспешно одевшись, принц прошелся по комнате, пытаясь припомнить, как он здесь оказался. Все воспоминания о прошедшем дне были смазаны и мутны, четко он помнил лишь свой самоубийственный бой с драконом: как пот заливал лицо, дышать становилось все труднее, доспех с каждым мгновением все больше мешал, стесняя движения, а в глазах мутилось, и к горлу подкатывала тошнота. Но он не сдался, это он помнил точно. Сначала был бой... А вот потом начиналось что-то обрывочное. Кажется, он с кем-то пил, этот кто-то над ним насмехался, но потом они, вроде бы, поладили. Вспоминался разговор о драконьих обычаях и принцессах, а еще почему-то – о чьих-то родственниках. А еще ему явно снились неприличные сны: смутно помнился поцелуй, и кого-то он, кажется, обнимал...
Еще и эта комната: он уже просыпался в ней, и тут был давешний толстячок – вроде бы, он лекарь, и приходил кто-то еще. А комната явно женская – судя по мягкости мебели и излишку рюшей, серебра и кружев на украшениях. И картины на шпалерах: птички на ветках, розы в цвету. В комнате было три двери, и принц заглянул поочередно во все: за первой – просторная комната, видимо, гостиная, с выходом то ли на балкон, то ли на террасу, Томас решил пока не проверять, а посмотреть, что за другими дверями. За второй обнаружился гардероб, полный женской одежды, и принц кивнул, довольный своей догадливостью, а вот за третьей... За третьей находилась туалетная, и, отразившись прямо с порога в гигантских размеров зеркале, принц все вспомнил.
Желание немедленной смерти вернулось, и вместе с ним накатила дурнота, комната поплыла вокруг, тошнотворно покачиваясь. Принц глухо застонал и ткнулся лбом в дверной косяк: его поведение вчера было абсолютно несовместимо с рыцарской честью, и позор следовало немедленно искупить, вот только как?..
- Я так понимаю, Вы все вспомнили, - раздался сзади чуть насмешливый знакомый голос.
- Сегодня мы на «Вы»? – спросил принц у резного наличника.
- Я полагал, Вам захочется более официального общения, - судя по тону, дракон откровенно развлекался.
Томас еще раз осторожно стукнулся головой.
- Дедушка остался доволен Вашей невестой? – мрачно спросил он, все так же отказываясь поворачиваться к собеседнику.
- Чрезвычайно, - дракон внезапно посерьезнел. – Тем не менее, есть еще несколько моментов, которые нам необходимо обсудить.
- Валяйте, - принц сомневался, что будет в состоянии устоять на ногах, если отпустит косяк, но его мнения не спросили.
Дракон схватил его за плечо и резко развернул к себе.
- Да что с Вами такое?

2010-12-28 в 16:20 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Глядя на стремительно бледнеющего принца, Ремиель ощутил приступ раскаянья, но было уже поздно: тот в очередной раз всем телом обрушился ему на руки. Почти привычно подхватив Томаса, дракон оттащил его к кровати, уложил и дернулся было звать оставшегося за дверью лекаря, но тот, видимо, что-то услышал, и уже склонялся к тяжело дышащему пациенту.
- Ну, что там? – не вытерпев, через несколько минут спросил Ремиель.
- Ваша Светлость, я не знаю, как ему это удалось, но, похоже, он простужен. И я ведь предупреждал: постельный режим, никаких резких движений, минимум пять дней! Зачем Вы вернули ему одежду?
- Затем, чтобы он не устроил скандал. С его характером...
Ремиель посмотрел на объект разговора: принц был в полном сознании, и общая зеленоватость его лица постепенно сдавала позиции под натиском румянца.
- Я прошу прощения за свое вчерашнее поведение, - хрипло сказал принц. – Я готов искупить...
Он закашлялся, и лекарь снова торопливо склонился к нему, прикладывая ко лбу Томаса компресс, пропитанный пахучей мазью.
- Как хотите, Ваша Светлость, - заявил он, - но раньше, чем через неделю, он отсюда не выйдет, да и потом будет довольно слаб. Действие зелий и так его ослабило, а простудился он явно не вчера днем, разве что накануне вечером...
- Мне надо, чтобы через неделю он был здоров и полон сил, - мрачно произнес Ремиель. – Не позже.
- Это невозможно, - невозмутимо заявил лекарь, доставая из своей объемной сумки и расставляя на столике склянки с лекарствами. – Разве что Вы... – он выпрямился и выразительно посмотрел на Ремиеля.
Дракон хмыкнул.
- Это поможет?
- Ну, я не силен в знании Ваших способностей, но сил его организму Вы придать точно можете, я знаю.
- И что, этого достаточно?
- Конечно, он молод, и, если бы не вчерашнее истощение, он бы этой простуды и не заметил. Придайте ему сил, и он справится сам. Но несколько дней полежать ему придется, сотрясение и перегрев так просто не пройдут...
Ремиель чуть нахмурился и потер подбородок, размышляя.
- Что ж, пара лет погоды не сделают, верно? – задумчиво произнес он. – Выйди.
- Но... – начал было лекарь, глаза его горели энтузиазмом ученого.
- Выйди и не заходи, пока я не позову, - отрезал дракон.
Лекарь оскорбленно вздернул все свои подбородки и удалился, каким-то образом умудрившись выразить своей широкой спиной глубокую обиду. Ремиель подвинул кресло вплотную к кровати, сел и посмотрел на принца. Тот глядел на него чуть испуганно, но взгляда не отводил.
- Что Вы собираетесь делать?
- Расслабьтесь, принц Томас Берайтштадтский, - усмехнулся дракон, – смотрите в потолок и постарайтесь не шевелиться. Я почти уверен, что это не неприятно, но могут быть индивидуальные реакции.
- На что? – принц чуть отодвинулся, а Ремиель мельком отметил, что краска с его ресниц так и не стерлась.
- На мою магию, - пояснил дракон. – Мне надо, чтобы Вы выздоровели как можно скорее. Это и в Ваших интересах тоже.
- А, - принц моргнул, осторожно кивнул и улегся поудобнее, послушно уперев взгляд в лепной потолок.
Похоже, с лечением магией ему уже приходилось сталкиваться – он не проявил удивления или испуга, и Ремиель порадовался, что удалось обойтись без подробных объяснений. Дракон прикрыл глаза, собираясь и вспоминая последовательность действий.

2011-01-05 в 13:44 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
11.


Томас смотрел в потолок, как сказал дракон, - ему было несколько не по себе, но он не показывал виду, стараясь хоть так искупить свое вчерашнее поведение – излишек вина не оправдание для благородного человека, и... Но тут дракон шевельнулся, прерывая цепочку его рассуждений, выпрямился в кресле, протянул руку и убрал со лба принца компресс. Томас моргнул и хотел пошевелиться, уложить голову устойчивее, но рука уже вернулась, лоб накрыла холодная ладонь, и принц потерялся в разом нахлынувших ощущениях: казалось, он попал в поток искрящейся жизнью воды, которая стремительно струилась сквозь каждую, самую мельчайшую частичку его тела, унося и смывая все, что было ненужно и неправильно, наполняя его силой и бодростью. Он чувствовал себя одновременно клинком в руках мастера и цветком на горной вершине, ветром в грозовых облаках и алмазом под резцом ювелира...
Принц не мог бы сказать, как долго это продолжалось, но, когда прекратилось, он чуть не застонал от чувства невосполнимой потери; свое тело показалось ему глухим и слепым куском обременяющей плоти. Впрочем, мгновением позже это прошло, и он уже не мог разобрать, какое из ощущений ему пригрезилось; одно он знал точно: таким здоровым и бодрым он не чувствовал себя уже очень давно, а может быть, и никогда. Томас полежал еще немного, приходя в себя, потом осознал, что все еще смотрит в потолок, повернул голову и увидел, что дракон лежит в кресле, уткнувшись лицом в одеяло на постели.
Принц торопливо подтянулся повыше, сел и осторожно коснулся плеча Ремиеля.
- Что с Вами?
Дракон не отреагировал. Принц потряс его сильнее, но эффект был тот же, и тогда Томас соскочил с кровати, подбежал к двери и распахнул ее. Лекарь, который, судя по всему, пытался подслушать, что происходит в спальне, буквально ввалился внутрь, и, если бы принц не поддержал его – неминуемо бы упал.
- Быстрее, с ним что-то не так! - затормошил лекаря принц, не замечая его смущения и попыток оправдаться.
Толстячок тут же забыл об извинениях и устремился к господину.
- Помогите мне, - решительно приказал он и попытался перевернуть дракона, одновременно перетаскивая его на кровать.
Вдвоем они управились довольно легко, принцу даже показалось, что он смог бы и сам. Дракон, уложенный поверх покрывала, туда, где только что лежал Томас, был бледен, и дышал хрипло и неглубоко. Лекарь дотронулся до его шеи, выискивая жилку, но тут веки Ремиеля дрогнули, он приоткрыл глаза и слабо повел рукой, словно отгоняя что-то от себя – возможно, лекаря.
- Ничего страшного, - чуть слышно произнес он, - не суетись. Сейчас пройдет.
- Но Ваша Светлость! – воскликнул толстячок.
- Я просто немного перестарался, - чуть заметно улыбнулся дракон. – Все в порядке, только отдохну немного.
Бледность с его лица исчезала на глазах, а голос окреп и звучал уже почти как обычно. Он перевел взгляд на принца.
- Испугались, Ваше Высочество? – принц хотел было ответить, что да, испугался, а посмотрел бы я на Вас, когда Ваш целитель вот так падает в обморок, но дракон уже отдавал приказания лекарю. – Найди Савела, пусть распорядится насчет завтрака. Думаю, подавать его придется в эту гостиную. Принцу – на твое усмотрение, он у нас все-таки болеет, а мне – мяса и красного вина. Ну и еще там, что полагается...
Взмахом руки он отпустил внимательно выслушавшего его лекаря, и уже в дверях тот напомнил:
- Постельный режим минимум три дня! И Вам бы тоже...

К тому времени, как подали завтрак, Ремиель пришел в себя настолько, что смог самостоятельно перейти в гостиную, не вызывая своим видом у принца желания немедленно помочь и поддержать. Принц вообще выглядел пристыженным, тихим и совершенно не таким, каким представлялся дракону после вчерашнего сумбурного дня. Ремиель поразмыслил и пришел к выводу, что принц, должно быть, решил во искупление своего поведения быть послушным и являть собой образец хорошего воспитания и благородства. Наблюдение за этим обещало быть интересным развлечением. Ремиель заключил с собой пари, что дольше, чем на сутки, принца не хватит, а поскольку проигрывать не любил, прервал затянувшееся молчание вопросом:
- Скажите, Ваше Высочество, а Вы, случайно, не вспомнили, вкупе со всем остальным, зачем Вы так рвались вчера на свою мнимую могилу?
Принц уронил ложку в бульон, который ему принесли по рекомендации лекаря, схватил со стола салфетку, прижал к губам и закашлялся, стараясь, однако, сохранять при этом предписанное этикетом спокойное выражение лица. Вкупе с мгновенно покрасневшими ушами это выглядело презабавно.
- Эта загадка терзает меня со вчерашнего вечера, - невозмутимо закончил Ремиель, глядя в свою тарелку.
- Я не вполне уверен, - нерешительным тоном начал принц, - но, кажется, принцесса Тамара была настроена крайне отрицательно по отношению к своему спасителю.
- Вот как, - невозмутимо отозвался Ремиель. - Значит, я не солгал дедушке, когда он интересовался происходящим. Это радует.
Принц на мгновение вскинул глаза, но тут же снова опустил взгляд. Ремиель почувствовал себя немного разочарованным, но время поджимало, и пора было переходить к деловому разговору.
- Итак, если Вы вспомнили это, то и наш договор Вы помните, я полагаю. – Принц согласно кивнул. – Тогда предлагаю после завтрака переместиться в библиотеку и заняться подбором кандидатур на роль Вашей невесты и моей жены.
- У меня нет возражений, - снова кивнул принц, и Ремиель чуть нахмурился – ему совершенно не нравилась эта покладистость, создавалось впечатление, что за ночь его принца подменили кем-то незнакомым.

2011-01-05 в 13:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
12.


Библиотека поражала размерами и беспорядком – у себя в поместье принцу ни разу не удавалось довести ее до такого состояния: хотя он очень старался, слуги неминуемо вторгались в его любимое место отдыха и наводили там отвратительно рациональный порядок, после чего становилось невозможно найти нужную книгу, не залезая в указатель. А вот то, что библиотека может занимать помещение таких размеров, принц даже не подозревал: здесь, казалось, можно заблудиться и бродить неделями между высокими шкафами, все полки которых были заняты. Вдоль стеллажей на полу скопились залежи книг, свитков и карт. Сквозь высокие узкие окна проникал утренний свет, и пыль золотилась в солнечных лучах. Принц подавил завистливый вздох и стал спускаться с балкона, на который вывел их длинный коридор, следом за драконом: высота потолков библиотеки была сравнима с высотой потолка в главном бальном зале королевского дворца, благодаря этому от входа, поднятого на самый верх, можно было увидеть всю залу. Спускаясь, дракон пробормотал что-то недовольное насчет незакрытых штор, но принц не решился уточнять, да и не до того ему было: в поместье даже слуги подшучивали над ним из-за пристрастия к чтению, а отец откровенно жалел, что принц предпочитает серьезным исследованиям жизнеописания, легенды и прочие, не имеющие научной ценности, писания, из-за чего нельзя было отослать принца, например, в университет, где проходил обучение его брат.
- Прошу простить меня за беспорядок, - спустившись, произнес дракон. – Я запрещаю слугам здесь убираться – они могут невзначай испортить что-нибудь важное, а навести тут порядок в одиночку очень сложно. Впрочем, не могу сказать, что я не пытался.
- Да нет, все нормально, - отстраненным тоном заявил принц, во все глаза рассматривая ближайшую кучу сваленных в беспорядке книг. – Это у Вас жизнеописание Лерата Исхинского?..
Ремиель перехватил за плечо уже шагнувшего было вперед принца и развернул к себе:
- Ваше Высочество, обещаю, что у Вас будет предостаточно времени на исследование моей библиотеки, но потом. Сейчас нам надо подобрать принцесс для Вас и для меня, помните?
- А, да... – принц разочарованно нахмурился. – Конечно же, принцессы. Извините.
- Идите за мной, – дракон уверенно зашагал вдоль стеллажей вглубь помещения.
Принц последовал за ним, не прекращая рассматривать книжные полки, мимо которых они проходили, но Ремиель был настороже и пресекал все его попытки замедлить шаг. Принцу оставалось только тихонько вздыхать и напоминать себе, что после вчерашнего позора он должен быть благодарен дракону, и искупить свою вину хотя бы отсутствием возражений – ведь Ремиель мог бы его за такое поведение выставить прямо с утра, разорвав договор, а он даже вылечил его, чуть не пострадав при этом... От подобных размышлений принцу сделалось стыдно, и казалось, что подобного стыда, да еще в таком количестве, он не испытывал за всю свою предыдущую жизнь.
Наконец, после нескольких поворотов, дракон вывел их к небольшому, свободному от шкафов, пространству у стены: три темных от времени кожаных дивана стояли по бокам невысокого, но широкого и, видимо, крепкого стола: на нем возвышалась груда огромных томов в плотных неброских обложках. На небольшом расстоянии от стола, с его четвертой стороны, располагался прикрытый экраном камин, и в нем деловито потрескивали угли: не разрешая слугам прибираться в библиотеке, дракон, видимо, все-таки не запрещал им обеспечивать комфорт господина.
- Присаживайтесь, - Ремиель приглашающим жестом указал на один из диванов. – Здесь все, что нам понадобится. – Он дождался, когда принц сядет, и продолжил: - За день до Вашего появления я как раз выбирал себе невесту, чтобы похитить ее и представить дедушке.
Он прервался, ожидая реакции принца, но тот лишь кивнул и промолчал.
- Кстати, принцесса Тамара Келмегардская была в числе кандидатур, но я решил, что за ней придется слишком далеко лететь.
Дракон отобрал три тома, быстро заглянул в титульные листы, сложил книги стопкой и понес к ближайшему шкафу. Было заметно, что даже при его силе вес трех томов сразу – каждый из них был чуть не в два локтя высотой и в половину толщиной – вызывает затруднения; принц приподнялся было, желая помочь, но дракон заметил и мгновенно пресек и эту попытку:
- Сидите, Ваше Высочество. Лекарь запретил Вам любые нагрузки на эту неделю.
Принц отпустился обратно, но на лице его проступила некоторая досада, когда же дракон продолжил переноску книг, она усилилась, но тем не менее, Томас удержался от возражений: он помнил слова дракона о том, что нужен ему в конце недели полным сил, а значит, надо стараться выздороветь окончательно. Впрочем, он и так чувствовал себя совершенно здоровым, лишь иногда начинала кружиться голова и немного першило в горле, но лекарю, наверное, виднее.
В конце концов на столе остался всего один том, дракон отступил к камину и позвонил, потянув за витой шнур, свисающий из ниши почти под самым потолком.
- Это, - Ремиель указал на книгу, - список с официального публичного издания Книги Рода Келмегарда. У принцессы Тамары три сестры, одна старшая и две младших, а мать уже не в том возрасте, когда можно опасаться появления наследника. Вы хотите править в Келмегарде, Ваше Высочество?
Принц растерянно моргнул. Он не ожидал, что принимать решение придется вот так, сразу, и уже настроился на долгий поиск подходящей кандидатуры.
- Келмегард? – переспросил он. – А это обязательно?
- Нет, - пожал плечами дракон, - но так было бы проще. Не придется заниматься изучением стражи и тому подобного сразу в двух королевствах, к тому же это сэкономит нам время. Есть некоторые обстоятельства, о которых я пока Вам не говорил, и я вынужден торопиться.
Тут из-за стеллажей появился слуга с подносом, и дракон прервался, пока кувшин с вином, бокалы и блюда с сыром и фруктами не нашли свое место на столе, а слуга не удалился. Дракон разлил белое по бокалам и присел рядом с принцем. Затем сдвинул книгу к краю стола, щелкнул запором и распахнул тяжелые плотные листы, перелистал до места, где кончались записи и подвинулся, давая принцу возможность их прочитать.
- Разница в возрасте у принцессы Тамары и принцессы Эгиль с младшими сестрами довольно велика, так что есть вероятность, что старшие сестры, например, поедут вдвоем на прогулку. Тогда можно будет похитить их обеих одновременно.
- Принцесса Эгиль, - задумчиво произнес принц, словно пробуя имя на вкус. – Мне нравится, как это звучит.
Дракон нахмурился.
- Речь не об этом, Ваше Высочество.
- Кстати, - принц немного оживился, - а почему Ваши слуги зовут меня «Светлостью»? Лекарь, к примеру.
Дракон прикрыл глаза и подавил вздох. И, заодно, улыбку – кажется, вчерашний принц возвращается.
- Ну, мы же с Вами женаты, - с абсолютно серьезным выражением ответил он. – А всех драконов, по обычаю, титулуют «Светлостью». Полагаю, из-за возможности огненного дыхания.

2011-01-05 в 13:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
- Но... но как же... – принц растерялся совершенно. - Это же была не настоящая свадьба!..
- Откуда слугам об этом знать? – пожал плечами дракон. – Их господин женился. Какая разница, кто невеста?
- Но я же мужчина!
- Не стоит так волноваться, это может пагубно сказаться на Вашем здоровье. К тому же, мы здесь, чтобы решить эту проблему, верно?
- Да, - принц глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Прошу прощения, я отвлекся. Вы объясните, почему нам так необходимо спешить? Ваш дедушка пригласил Вас с женой на семейный ужин?
Дракон усмехнулся.
- Нет, дело, скорее, в некоторых физиологических изменениях, происходящих с принцессой после свадьбы. О некоторых из них я знал и раньше, а вот о других мне как раз поведал дедушка. Вчера, после того, как я уложил Вас спать.
Принц в очередной раз заалел ушами, подхватил бокал и отпил вина. Ему вспомнился давешний сон, и теперь он терзался вопросом – что ему приснилось, а что было на самом деле? Свадьбу он помнил более чем смутно, а проснулся совершенно раздетым. Но уточнять подробности у дракона не хотелось категорически. Чуть успокоившись, он поднял взгляд на Ремиель – тот разглядывал его откровенно насмешливо, но заметил вполне серьезно:
- Налегать на вино Вам тоже не стоит. Вы еще не совсем здоровы...
Принц нахмурился, но бокал не отставил. В конце концов, от одного бокала большого вреда не будет.
- Так что за изменения? Принцессы получают возможность нести яйца? – хмуро спросил он, но уязвить дракона не получилось.
Он широко улыбнулся и отсалютовал принцу бокалом.
- Ваше Высочество, Вы удивительно догадливы. Именно что нести яйца.
Принц заморгал.
- Я серьезно, - дракон перестал улыбаться, поднял бокал и внимательно посмотрел сквозь вино на свет, словно пытаясь разглядеть там что-то очень важное. – Это трехкомпонентный процесс. Запись в Книге Рода, обмен кольцами и брачная ночь, как завершение. Наутро принцессы получают возможность оборачиваться в драконесс. Конечно же, они не становятся сразу полноценными драконессами, это довольно долгий процесс, он занимает несколько лет, но одно из свойств проявляется почти сразу, и вот об этом я не знал.
Принц озадаченно молчал, на лице его застыло абсолютно нечитаемое выражение, и Ремиелю оставалось только надеяться, что тот не сбежит немедленно, оглашая пещеру воплями ужаса. Но принц огорошил его в очередной раз.
- А летать, - чуть подрагивающим голосом спросил он, - летать они тоже могут?
- Да, - дракону этот вопрос казался не заслуживающим внимания. – Летать – это просто, надо только привыкнуть к крыльям. Дело не в этом, - продолжал он, не обращая внимания на мгновенно понурившегося принца. – Драконов в этом мире мало, несмотря на то, что живем мы, с точки зрения людей, неимоверно долго. Но драконессы способны к размножению лишь раз в пятьдесят-сто лет, и чаще всего кладка оказывается пустой. Поэтому первая кладка, когда может вылупиться три драконенка, а иногда – и больше, самая важная.
Принц отрешенно кивнул, его грызла зависть.
- Как я вчера выяснил, первый период размножения наступает у драконессы спустя месяц-полтора после свадьбы. Соответственно, яйца она откладывает где-то через пару месяцев. Поэтому необходимо спешить – мне даже придется нарушить обычай и не ожидать возможных освободителей принцессы; максимум через две недели мы должны быть женаты, иначе у дедушки могут возникнуть подозрения...
Принц грустно вздохнул при мысли о том, что через каких-то две недели неизвестная ему принцесса Тамара получит возможность летать. То, что вот он через то же время из четвертого сына превратится в наследного принца Келмегарда грело, но уже не так, как в разговоре со сказителем. Потом он подумал, что, может быть, если дракон его простит за вчерашнее, то, возможно, удастся его упросить взять принца с собой хотя бы в один полет... Только надо вести себя благоразумно. И Томас вернул почти полный бокал на стол.
- А почему Вы постоянно говорите о принцессах? Разве у вас нет драконесс? Или они похищают принцев? – эта мысль пришла к нему неожиданно, и он уже начал прикидывать, как бы ему ненавязчиво напроситься на знакомство с драконессой.
Ремиель глотнул вина.
- Драконесс действительно нет, - мрачно ответил он. – То есть, иногда они рождаются, но чрезвычайно редко. Последняя урожденная драконесса умерла сто двадцать четыре года назад. Поэтому приходится похищать принцесс. Теоретически, конечно, можно жениться на любой девушке, но это традиция.
- О, - сказал принц, погрустнел и покосился на бокал с вином.
- Что Вы не пьете? – заметил это дракон. – Один бокал Вам точно не повредит.
Он подхватил с блюда виноградную кисть и принялся неторопливо ее ощипывать. Принц вздохнул, поднял бокал и попытался сосредоточиться.
- Так что Вы предлагаете?
- Мы с помощью магического зеркала выясним ближайшие планы принцесс, потом я их похищу. Вам же надо будет освободить старшую – думаю, недели здесь принцессе Тамаре хватит, чтобы ко мне привыкнуть, и принцессу Эгиль можно будет освободить. Но Вам нельзя показываться принцессам на глаза в то время, когда они здесь находятся, иначе Вы будете выглядеть очень странным спасителем, - дракон улыбнулся.
- Понимаю, - кивнул принц. – Но что я буду делать эту неделю?
- Полагаю, проведете ее здесь, - Ремиель повел рукой вокруг, и принц внезапно вспомнил, что находится в огромной, совершенно неисследованной библиотеке, и даже подумал, что неделя – слишком мало.
- А Вы все здесь прочитали? – не удержался он от вопроса.
- Нет, конечно, - засмеялся дракон, - не больше половины. Что ж, вопрос улажен, не правда ли? Предлагаю переместиться к зеркалу, заодно посмотрим на наших суженых.

2011-01-12 в 13:28 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
Жнец, между прочим, через несколько часов после того как прочла то, что есть, я поняла, что попала. И сильно :hash: Каждую свободную минутку забегаю на форум, посмотреть, может вы уже что-то выложили... :shuffle:
С огромным нетерпением жду продолжения :chup2:

2011-01-12 в 14:32 

hadzog
Белая_Лилия, у (MoNoNoKe), который сейчас у Жнеца бетой работает, началась сессия (у меня тоже, потому я и в курсе ;-)), так что ближайшие две недели, скорее всего, продолжений не будет. У нас очень большой загруз, позже будет легче, но пока мы заняты с утра до вечера и еще надо учить дома.
Но оно все дописано, я вычитывал и точно знаю, так что как в прошлый раз не будет :gigi:

2011-01-12 в 14:43 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
hadzog, :buh: :buh: :buh:
Вот чувствовала, что надо еще подождать, а потом читать :lol: Давно у меня не было такого зуда от желания что-то прочесть.

Но оно все дописано, я вычитывал и точно знаю, так что как в прошлый раз не будет :gigi:
Это радует, даже не представляешь как :-D Я не знаю, чем меня цепляют Драконы и Принцессы, но это сильно.

2011-01-12 в 15:00 

hadzog
Я не знаю, чем меня цепляют Драконы и Принцессы
первая попытка Жнеца написать безангстовый романс с хэппиэндом? :gigi:

Кстати, ты "жанры" внимательно прочитала?)))

2011-01-12 в 15:34 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
Кстати, ты "жанры" внимательно прочитала?)))
Вообще не читала...
Ничего себе наборчик :lol: romance, юмор, слэш, гет.
.Там еще и гет есть? :wow:

2011-01-12 в 15:38 

hadzog
Там еще и гет есть?
Бггг *злорадно*

2011-01-12 в 15:39 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
hadzog, изверги :lol::lol::lol:

2011-02-17 в 10:43 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Белая_Лилия, спасибо. Беты вернулись, вот продолжение.

2011-02-17 в 10:44 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
13.


Принц сидел на балюстраде террасы северной башни, задумчиво глядя на освещенный солнцем горный хребет. Дальше к северу горы постепенно снижались, превращаясь в холмистую равнину, поросшую лесом. А где-то там, за горизонтом, он знал, лежит Седой океан. Впрочем, принц думал не об этом, его тревожили совершенно другие мысли: день назад дракон улетел за принцессами, предоставив Томаса самому себе, и, как с некоторым удивлением понял принц, впервые с момента разговора со сказителем у него появилось время поразмыслить. То есть, по дороге, когда он ехал на бой с драконом, оно у Томаса тоже было, но ситуация изменилась полностью, и почему-то казалась смутно неправильной, хотя, вроде бы, все складывается замечательно, и совсем скоро он будет наследным принцем. Вот только он впервые задумался: а зачем ему это надо? Нет, конечно, утереть нос отцу и старшим братьям, которым он вечно представлялся пустым местом, все еще хотелось, но его ведь не учили управлять страной. Отец несколько раз брал его на собрания совета министров, и принц честно высиживал до конца, отчаянно сдерживая зевоту и косясь в окно, однако ничего интересного для себя в этих собраниях не нашел. И присутствовать на ежемесячном Королевском Суде – традиционном, и посему обязательном в каждом королевстве, - отец его приглашать не стал. Томас понимал, что это все может означать - он станет плохим королем. И принесет несчастье той стране, в которой будет править. Но ведь можно будет назначить советниками умных людей. С другой стороны, а вдруг они начнут интриговать против него? Значит, надо будет создать тайную службу или, если она уже есть, усилить, и следить за ними. А вдруг глава тайной службы сговорится с советниками? Кто будет следить еще и за ним?.. От этих размышлений тяжелела голова, неприятно сосало где-то под ложечкой, и портилось настроение. И зачем ему попался этот сказитель?
Даже в библиотеку уже как-то не тянуло.

Принцесса Эгиль оказалась замечательно красивой белокурой девушкой, принцесса Тамара была чуть темнее – ее волосы скорее напоминали цветом волосы принца, и дракон не преминул обрадоваться этому обстоятельству. Правда, голоса обеих принцесс показались принцу немного высоковатыми, но Томас решил, что выбирать не приходится.
Больше ничего разглядеть он не успел, потому что, как заявил Ремиель, им несказанно повезло: принцессы как раз обговаривали завтрашнюю прогулку на пруды – в сопровождении стражи, естественно, но зато без обычной свиты из поклонников и рыцарей, и даже своим фрейлинам и дуэньям они решили приказать следовать в отдельной карете, чтобы, как почти прошептала принцесса Тамара, оглядываясь на свиту, «переговорить о наших делах без свидетелей».
Дракон тут же засобирался в путь: до Келмегарда почти полдня лету, уже за полдень, а ему, кроме всего прочего, необходимо еще выбрать место для засады, потому что броня у него, конечно же, стальные копья стражи выдержит, но вдруг с ними будет маг?.. Принц не успел опомниться, как Ремиеля и след простыл, только стекали по внутренней стороне его бокала последние капли наспех допитого вина, и в зеркале все еще отражалась парковая дорожка, где несколькими мгновениями раньше беседовали принцессы, но и она уже затягивалась туманным отражением комнаты и растерянного Томаса.
Именно в тот момент ему впервые сделалось не по себе: он внезапно ощутил себя героем хроники, подобной тем, что читал в библиотеке. Словно его подхватил неудержимый поток событий, и тянет, тянет за собой, не давая опомниться, остановиться и воспротивиться, или хотя бы подумать, нужно ли сопротивляться. И кто знает, куда его этот поток принесет в итоге?
Сначала принцу даже понравилось это ощущение: ему льстило думать, что это поток истории, и он вознесет его на вершину, оставив имя Томаса Берайтштадтского в летописях. О том же, каким образом это имя будет вписано – как героя, или, наоборот, как неудачника, - он начал задумываться только к вечеру, устав гулять по замку, который и слуги, и дракон почему-то упорно именовали пещерой, хотя от пещеры у него было только подножие, подвалы, да несколько входов, подогнанных под размеры дракона. Томас выбрел на террасу, где его поймал лекарь, долго занудствовал о необходимости соблюдать постельный режим, и оставил принца в покое, лишь когда тот пригрозил ему устроить поутру свою обычную тренировку в полном объеме. Лекарь счел, что лучше не давить на несговорчивого пациента и удалился, укоризненно покачивая головой и повторяя, что принцу нельзя переутомляться. Чуть позже явился мальчишка-паж с ужином и осторожно предложил проводить Томаса в его покои, но принц отказался.
Есть не хотелось, и Томас ограничился морсом и бутербродом.
Он просидел на террасе до позднего вечера, потом зашел в библиотеку и попытался отогнать мысли жизнеописанием Лерата, но чтение не принесло привычного успокоения; принц отложил книгу, погрузился в размышления и даже не заметил, как ему принесли вино и закуски – и то, и другое осталось нетронутым. Он так и заснул там, в библиотеке, в кресле, и проснулся с затекшим телом, и потом его еще продуло в коридорах, когда он, стараясь никого не потревожить, пробирался в свои комнаты. Затея успехом не увенчалась: у порога спал, свернувшись в тесный комок, мальчишка-паж. При появлении принца он сейчас же проснулся, и, невзирая на заверения Томаса, что ему ничего не нужно, немедленно куда-то умчался с деловым видом. Принц не успел даже переодеться в ночное, как он вернулся, таща за собой толком не проснувшегося лекаря. Тут к принцу совершенно некстати вернулся кашель, и отогнать Миткала удалось только после того, как принц покорно выпил сразу три разных настойки.
Паж, тем не менее, уходить не торопился: он заявил, что приставлен к Томасу по распоряжению Его Светлости, и теперь намеревается ни на шаг не отходить от своего временного господина. С большим трудом Томасу удалось убедить мальчишку не ложиться спать у его кровати на ковре, а переночевать на софе в гостиной.

Улегшись, принц еще долго ворочался, мучимый размышлениями и отвратительным послевкусием от лечебных настоек. Заснул он, когда небо за окнами уже начинало потихоньку светлеть. Но выспаться Томасу не удалось: солнце еще не поднялось над вершинами гор, а его уже довольно грубо трясли за плечо. Принц с трудом раскрыл глаза и обнаружил нависающего над кроватью давешнего мальчишку.
- Господин лекарь пришел, Ваша Светлость! – отвратительно звонким и бодрым голосом объявил он.
Принц застонал и попытался забраться под подушку, но паж тотчас ее отобрал.
- Вы ну прямо как господин Ремиель! – воскликнул паж. – Его Светлость тоже страсть как не любит рано подниматься. Но Вы просыпайтесь, а то господин Миткал занят – ему еще ароматические смеси для гостей готовить!..
- Я не того дракона убить пытался, - пробормотал Томас, нехотя выбираясь из-под одеяла. - Как тебя хоть зовут, драконеныш?
- Я не драконеныш, - тоскливо вздохнул мальчишка. И торопливо добавил: - Ваша Светлость. Касьяном меня зовут.
- Вот что, Касьян, сделай мне воды для умывания. И попить чего-нибудь, бодрящего.
- Вода готова, - чуть обиженно заявил паж. – В умывальной, Ваша Светлость. А морсу я принесу, только сначала зелья выпейте, господин Миткал в гостиной ждет.
И умчался. Невыспавшийся принц был нервозен и готов на все, лишь бы его потом оставили в покое, даже умывание не прогнало сонливость, так что зелья он выпил без особого сопротивления. Лекарь торопливо осмотрел Томаса: заглянул в глаза, в рот, пощупал лоб и жилку на руке, что-то неодобрительно пробурчал и решительно распорядился соблюдать постельный режим. Принц уже был готов последовать этому совету и забраться обратно в кровать, но тут вернулся Касьян. Помимо морса паж принес поднос с завтраком и радостно – кажется, он был не в состоянии разговаривать другим тоном – заявил, что после завтрака принцу предстоит переезд в другие покои, потому что эти будут переоборудовать для гостей господина Ремиеля. Принц снова застонал, но на этот раз – мысленно, тяжело вздохнул и приступил к завтраку.
На новое место принца отвел все тот же Касьян, попытавшись по пути устроить Томасу обзорную экскурсию по пещере, но тут уж принц не выдержал и прикрикнул на пажа, после чего тот ненадолго обиделся и замолчал. Обиды его хватило ровно до новых покоев принца, там он снова оживился и засуетился, пытаясь про все рассказать и все показать, и в то же время помочь господину раздеться, но Томас безжалостно выставил его в коридор, запер дверь и с блаженным вздохом рухнул в кровать.
В этот раз ему удалось проспать до самого обеда.

2011-02-17 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Ремиель никогда не думал, что похищать принцесс так тяжело. Причем в самом буквальном смысле: для большего удобства своей будущей жены, – ну, и для жены принца тоже, конечно, - а также, чтобы стража не успела отреагировать, он, вылетев из-за леска, просто-напросто подхватил с земли карету с принцессами, хвостом стряхнув с запяток двух лакеев, и скрылся в небе. Получасом позже он понял, что несколько переоценил свои силы, и без отдыха до пещеры не долетит. Тем более, что принцессы визжали ну просто оглушающе и непрерывно, сил на крик у них явно было больше, чем у дракона на полет. К тому же, они могли визжать посменно.
Так что Ремиель выбрал ложбинку между двух поросших лесом холмов и приземлился, постаравшись опустить карету на землю как можно осторожнее. Но в последний момент крылья дрогнули, и карета бухнулась на землю довольно ощутимо, что подняло тон принцессиных визгов на невообразимую высоту.
Дракон поспешно отбежал подальше и благоразумно решил пока не оборачиваться: в драконьей ипостаси он все-таки выглядит намного внушительнее.
Через несколько минут крики озадаченно стихли. Еще чуть позже дверца кареты приотворилась, и из-за нее осторожно выглянула одна из принцесс – Ремиель не успел разобрать, которая, потому что дверца тут же захлопнулась, а из кареты раздалось громкое «Ах!» и торопливый шепот. Он осторожно приблизился, ожидая, когда принцессы выйдут: в конце концов, их, в отличие от Томаса, наверняка готовили в королевы, по крайней мере, старшую, так что про обычай похищения они знать должны...
Через некоторое время принцессы действительно вышли, и дракон немедленно об этом пожалел: обвиненный в тысяче провинностей сразу и обозванный сотней нелицеприятных эпитетов, он пытался вставить хотя бы слово, но принцесса Тамара – он опознал ее не сразу – была гораздо опытнее него в искусстве скандалов. В конце концов дракон не сдержался и издал боевой рык – все остальное принцессы запросто игнорировали, но это не сумели: принцесса Эгиль издала невнятный всхлип и рухнула в обморок, а принцесса Тамара, привычно подхватив сестру, замолчала, но продолжала угрожающе сверкать на дракона глазами. Ремиель на мгновение задумался, не было ли лучше принять выбор дедушки – пожалуй, назойливая заботливость в стиле Изабель не так уж и страшна, - но было уже поздно.
Когда принцесса Эгиль пришла в себя, дракон произвел осмотр кареты и выбросил из нее все, что счел лишним, в том числе украшения, колеса и крышу, оставив лишь сиденья, стенки и корзину с провизией, захваченной принцессами на прогулку. Это, естественно, не прибавило ему привлекательности в глазах девушек. Дракон еще немного отдохнул и загнал принцесс обратно в карету. Подхватил ее и, поднявшись в небо, тяжело полетел в сторону дома.

Неугомонный Касьян, который, судя по всему, так и торчал под дверью, все-таки уговорил принца осмотреть замок, вернее, ту его часть, где после приезда принцесс можно будет безбоязненно находиться Томасу. Тогда же выяснилось, что принц теперь живет почти на самом верху Северной башни, а двумя переходами ниже есть галерея, ведущая прямо в библиотеку. Помимо спальни, умывальной, гостиной и кабинета, в покоях принца был балкон, чему Томас очень порадовался: если поставить здесь кресло, можно будет читать прямо на улице, вот только ветер... И в мае еще прохладно, а летом принца здесь уже не будет. Летом Томас станет наследным принцем Келмегарда.
Принц отогнал ненужные мысли и с помощью Касьяна перетащил на балкон не только кресло, но и небольшой столик из угла гостиной. Еще один такой же остался стоять в комнате у камина, между двумя такими же глубокими и ужасающе мягкими креслами.
Он отпустил пажа – причем мальчишку еще долго пришлось уговаривать, что Томасу ничего не надо, ничего не понадобится, и он действительно хочет побыть один, взял лист пергамента из стопки, лежащей на письменном столе в кабинете, перо с чернильницей – и попытался последовать совету одного из своих наставников, мэтра Алленса, мастера Наставлений о сущности человеческой: записать все, что ему в ситуации не нравится, а на второй половине – то, что может уравновесить или нейтрализовать эти моменты, но так и не смог решить, что куда записывать.
Чернила сохли на кончике пера, а принц сидел и смотрел куда-то в сторону горизонта. В конце концов порыв ветра вырвал пергамент из-под расслабленной руки и унес его, играя, далеко вниз.
Томас поднялся, воткнул перо в чернильницу и спустился на террасу, так и не сумев понять, чего же ему на самом деле хочется. Пусть все идет как идет, решил принц. А если вдруг что – у него еще есть время все переиграть. Никто ведь не заставит его жениться на спасенной принцессе против воли, верно? Хотя жаль, что им не судьба подружиться с Ремиелем, даже если и не станет королем: у драконов не может быть друзей-рыцарей, а у рыцарей – друзей-драконов, это против законов природы и здравого смысла.
Томас мрачно хмыкнул и сплюнул вниз, а когда поднял глаза, безмятежную синеву майского неба пятнала черная крылатая клякса.


14.


Дракон летел так медленно, что казалось: еще немного – и он рухнет вниз. Впрочем, до земли – если только можно так назвать острые пики ощерившихся внизу скал – было не так уж далеко, несомая драконом карета почти задевала днищем вершины: колес у нее почему-то не было, да и вообще она выглядела так, словно побывала под обвалом – все украшения сорваны, на дверцах, где обычно красуются гербы – только следы от них, и по всему корпусу – царапины от драконьих когтей. Принц на мгновение даже испугался за принцесс: что они такого дракону сделали, да и живы ли вообще, но тут дракон как-то особенно неловко взмахнул крыльями, резко провалившись на несколько метров вниз, и из кареты раздался пронзительный визг. Волнение за принцесс тут же исчезло – такой громкости звуки издают только на редкость здоровым горлом, - уступив место тревоге за дракона. Но до взлетной площадки оставалось уже совсем немного, и, тяжело махая крыльями, дракон наконец приземлился. Взметнулась песочная пыль, еще раз взвизгнули принцессы, Ремиель утвердил карету на песке, отошел на несколько шагов в сторону и опустился наземь, широко раскинув крылья.
Принц хотел было спуститься вниз, к нему, но вовремя вспомнил, что не должен показываться принцессам, и остался стоять на террасе, нервно вцепившись в мрамор перил: к дракону уже спешили слуги, и Миткал, несмотря на свои габариты, бежал чуть ли не первым. Ремиель поднял голову и что-то сказал, тут же все пространство наполнилось приветственными криками челяди, к карете направилось несколько человек – помочь принцессам выйти; лекарь, озабоченно всплескивая руками, что-то выговаривал господину. Принц облегченно выдохнул, усмехнулся и направился в свои покои.

Некоторое время он наблюдал с балкона, как постепенно пустеет площадка – пока он шел к себе, почти все разошлись: ни принцесс, ни дракона, только прислуга и карета, которую как раз пытались вытолкать прочь, что затруднялось отсутствием колес, но это быстро надоело. Принц забрал чернильницу с пером и отправился в кабинет: первая попытка разобраться в себе и ситуации не удалась, но кто сказал, что в этот раз не получится лучше?
Однако его надежды не оправдались: как и в прошлый раз, принц застрял на вопросе, куда вписывать свое скорое будущее. К тому же, его постоянно отвлекали посторонние мысли: что там с принцессами, как все прошло, не пострадал ли дракон, почему он так тяжело летел и почему до сих пор не зашел рассказать? И вообще, сколько можно оставлять принца в неведении? Если бы Томас мог быть уверен, что не попадется принцессам на глаза, он уже давно бы пошел и выяснил все сам, но разрушать план Ремиеля не хотелось, и принц сидел в мрачном одиночестве и сгущающемся сумраке над чистыми листами, позабыв зажечь свечи, и даже неугомонный паж не нарушал его уединение: видимо, как и все прочие слуги, был занят размещением гостий.
Только когда в комнатах стало почти совсем темно, Касьян все-таки явился. В руках у него был поднос с ужином для принца и подсвечником. И, переступив порог, он едва не споткнулся от неожиданной смены освещения.
- Что ж Вы в темноте-то сидите, Ваша Светлость? – воскликнул он, сгрузив поднос на стол, и торопливо принялся поджигать свечи. – Что, и даже никто огня не развел? – возмутился паж чуть позже и немедленно занялся камином.
Томас задумчиво пронаблюдал за его действиями и все-таки спросил:
- Как там Его Светлость? Все в порядке?
- А что ему станется? – живо откликнулся мальчишка, продолжая священнодействовать над уложенными в камине дровами. – Он же дракон. А вот их Высочества все такие перепуганные, говорят, и расстроенные, прямо ужас! Ну да привыкнут, что уж тут…
- Да, действительно, - все так же задумчиво заметил принц.
Ответ пажа его успокоил, но где-то в глубине души затлела обида: если все в порядке, почему же Ремиель все еще не пришел с рассказом? В конце концов, одна из принцесс предназначена Томасу, и он имеет право знать, как все прошло.
- Ну вот и все, - паж поднялся от разгоравшегося в камине огня и повернулся к принцу. – Вам еще что-нибудь нужно, Ваша Светлость? А то их Высочества такие требовательные, мы там все заняты так…

2011-02-17 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
- Нет, - Томас качнул головой, - можешь идти.
Касьян торопливо поклонился и выскочил из комнаты так быстро, что дверь негромко хлопнула от поднятого им ветерка. Принц придвинул к себе поднос и принялся за еду: он не изнеженная девчонка, чтобы терять аппетит от переживаний. К его удивлению, тело считало так же, и ужин довольно быстро закончился. Томас налил себе вина, откинулся в кресле и подумал, что, наверное, стоит снова вызвать Касьяна, чтобы тот прибрал со стола, но вставать было лень, к тому же, мальчишка ведь сказал, что все слуги заняты обустройством принцесс. Некоторое время он неспешно размышлял о том, что же такое необходимо принцессам, что в этом занята вся челядь, но стоило только порадоваться отсутствию дневных мыслей, как они немедленно вернулись, и настроение, бывшее вовсе не радужным, стало стремительно ухудшаться.
Но тут раздался стук в дверь, отвлекая от ненужных размышлений.
- Входите, - торопливо откликнулся Томас.
В комнату вошел дракон, осторожно притворил за собой дверь и прислонился к стене. Томас сначала обрадовано привстал из-за стола, но Ремиель выглядел… загнанным, что ли? Словно бы за ним сейчас по коридору летела стая легендарных фурий, которых описывал в своих трудах Тидид Артенский. Впрочем, нет, дыхание его не было сбившимся или тяжелым, значит, просто что-то не так.
- Добрый вечер, Ваше Высочество, - устало проговорил дракон. На его лице появилась тусклая улыбка.
Принц все-таки встал, обошел стол и осторожно приблизился.
- Что-то случилось? – спросил он. - То есть, добрый вечер. Что-то пошло не так? Но я видел карету. И Касьян сказал…
- Я присяду? – невпопад спросил дракон, и, не дожидаясь ответа, прошел к дивану у окна, тяжело опустился на мягкие подушки. – Нет, все в порядке. Просто немного устал.
- Принцессы?.. – начал было Томас.
- Ну я же сказал – все в порядке, - досадливо поморщившись, перебил его Ремиель. – Я выделил им комнаты, слуг, все прочее… За ними присмотрят. Будьте добры, налейте мне вина.
- Да, конечно, - принц шагнул к столу, замер. – Только… бокал один, я…
- Неважно.
Томас пожал плечами, долил вина и протянул бокал дракону.

Ремиель поначалу чувствовал себя просто отвратительно: он никогда не думал, что общение с принцессами может быть настолько утомительным и малоприятным; даже после использования драконьей магии он не ощущал себя настолько опустошенным, да и облегчение наступало не в пример быстрее. Только здесь, откинувшись на спинку дивана, с бокалом вина в руке, он понемногу начал отходить. Успокаивающе бродили по стенам и гобеленам тени от колеблемых легким ветром с балкона свечей, мягко бормотал в камине огонь, напротив в кресле сидел принц – так уютно Ремиелю не было с тех пор, как он отправился за принцессами. Хотелось завернуться в какой-нибудь плед и уснуть прямо здесь, на диване, в единственной спокойной комнате этого сумасшедшего дома, в который превратилась его пещера. И пусть принц продолжает так же тут сидеть, как символ этого самого спокойствия: если он здесь, значит, все в порядке.
- Что Вы так на меня смотрите? – внезапно спросил принц несколько встревоженным голосом.
Ремиель сморгнул и понял, что действительно чуть не задремал с бокалом в руке.
- Извините, - торопливо произнес он, выпрямляясь. – Задумался. У меня был очень тяжелый день, причем и в прямом смысле тоже: никогда не думал, что карета может столько весить.
- Вы так долго не приходили, я даже немного забеспокоился, - дракону сначала показалось, что принц почему-то отводит глаза, но, присмотревшись, он понял, что взгляд Томаса устремлен на бокал в его руке: второго-то он захватить не догадался. – Мало ли, вдруг что-нибудь случилось…
Ремиель допил остатки вина и протянул сосуд принцу:
- Возьмите, негоже оставлять гостя без вина. – Он усмехнулся, подозревая, что улыбка вышла невеселая: послевкусие от общения с принцессами продолжало портить ему настроение, и в голове бродили неприятные мысли о возможных способах решения этой проблемы. Впрочем, может, по отдельности принцессы более приемлемы? Надо будет попробовать поговорить с Тамарой отдельно от ее сестры. – Право, ну что могло случиться? Я же все-таки дракон, даже Вам меня убить не удалось, хотя Вы честно старались, - неуклюже пошутил Ремиель.
Вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, принц нахмурился сильнее – вот теперь он уже совершенно точно отводил взгляд. И наливать вина не торопился – что ж, его дело. Дракону тоже больше пить не хотелось.
- Вам рассказали, куда не стоит ходить, пока здесь принцессы? – постарался он сменить тему. – Еду Вам будут приносить сюда или в библиотеку, а к ней можно пройти по галерее, не спускаясь…
- Спасибо, я знаю, - перебил его принц. – Меня даже проводили. Это Вы мне Касьяна приставили?
- Да, - подтвердил Ремиель. День сегодня явно не задался с самого утра, вот и разговор не клеится, а он так надеялся отдохнуть. – Вы им довольны?
Принц ненадолго задумался, но все же кивнул.
- Он немного назойлив, но это терпимо. Я понимаю, что его присутствие необходимо.
- Что ж, - Ремиель поднялся. – Я прошу прощения, но, похоже, мне не под силу поддерживать разговор. Еще раз извините. И спокойной ночи, Ваше Высочество.
Он кивнул и вышел, даже не задержавшись у двери: принц наверняка снова обиделся, а у него уже не осталось сил на все эти танцы вокруг, мол, я не то имел в виду, Вы меня не так поняли, а вот это я сказал так-то потому, что… и так далее. В коридоре было почти совсем темно и – внезапно – промозгло и холодно. Ремиель был уверен, что за всей этой суматохой в его комнатах наверняка забыли развести камин, и там тоже поселилась весенняя сырость; но не возвращаться же было к принцу. Он усмехнулся этому своему непонятному желанию и зашагал к себе: позвать слуг недолго, и огонь в любом из его каминов разгорается быстро и жарко – он же дракон, и это драконья пещера.
В его голове мелькнула мысль, что, не будь он драконом, все было бы намного проще, но тут из-за угла вышел Савел, торопящийся доложить господину итоги дня, и мысль исчезла, даже не дав Ремиелю возможности задуматься, а о чем это она, собственно, была.

2011-02-25 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
15.


Дракон ушел так внезапно, что принц даже не успел встать и попрощаться, как должно, и Томас чувствовал себя полностью обескураженным и разочарованным: оказывается, он рассчитывал на долгий разговор. И когда это он успел привыкнуть к общению с драконом, если у них толком ни одного спокойного разговора не было? Или он просто хотел с Ремиелем поговорить – но о чем? От балкона потянуло зябким сквозняком. Принц растерянно повертел в руках пустой бокал, из которого пил дракон, зачем-то налил в него немного вина, хотя вроде и не хотел, и медленно вышел на балкон. После заката небо затянуло невнятным маревом, через которое проглядывали только самые яркие звезды, и даже белый мрамор перил казался чуть более светлой частью темноты. На мгновение принцу показалось, что он шагнул не на балкон, а на самый край обрыва, и Томас застыл, боясь пошевелиться. В голове по-прежнему не было ни единой связной мысли.
В реальность его вернуло озабоченное ворчание лекаря:
- Ну Ваша Светлость, что ж Вы творите-то? Не иначе, жить Вам надоело, или решили слечь на пару месяцев?
Томас обернулся – вход в комнату оказался до смешного близким, и ни в какой обрыв, понятное дело, балкон не превращался, всего-то и надо было откинуть портьеру, чтобы это увидеть. Только сейчас он понял, что ночь действительно чуть ли не холоднее той, что он провел в предгорьях. А Миткал тем временем уже успел втащить его обратно в комнату, возмущаясь и ругаясь одновременно: на холодные руки своего подопечного, на вино – «только подогретое, со специями, я сам Вам буду готовить!», на то, что застал принца не в постели, а на балконе… В общем, не успел Томас опомниться, как в него влили две порции горькой микстуры, раздели и запихали в кровать, под два одеяла, со строгим наказом не вылезать и как следует пропотеть. Как всегда, Миткала казалось слишком много, словно он был не один, а, по меньшей мере, трое, и, ошарашенный таким напором, принц не сопротивлялся, как днем, тем более, что спать действительно хотелось.
Он только попросил лекаря не уносить с собой свечу: холодок от того ощущения, которое поймало принца на балконе, все никак не проходил.

С утра принца разбудил все тот же жизнерадостный голос Касьяна, который постепенно становился ненавистен Томасу. Но предписания лекаря надо было выполнять, если он хотел соблюсти свою часть договора, а Миткал оставил четкие указания, когда какую микстуру пить. После завтрака Касьян, забирая посуду, осведомился, не нужно ли Его Светлости еще чего-нибудь, и в голову принца пришла светлая идея: ему показалось, что он понял, в чем причина его подавленного настроения в последнее время.
- Скажи, Касьян, а можно мне организовать тренировку?
- Тренировку? – паж непонимающе заморгал.
Принц поднялся и зашагал по комнате.
- Я привык тренироваться с мечом каждый день, а теперь я уже не знаю, сколько времени не тренировался! – Томас задумался. – Четыре дня, кажется. Или, если бой посчитать за тренировку, это сколько получится?
- Но господин лекарь сказал…
- А господину лекарю, - прервал принц робкие возражения, - можешь передать, что, если он не разрешит тренироваться, я заболею уже по-настоящему! От безделья.
- А… ага, - закивал Касьян. - Сейчас я его позову!
Он выскочил из комнаты, хлопнув дверью, и принц не успел его задержать: паж явно не хотел отвечать за нарушенный принцем режим. Томас плюхнулся в кресло и досадливо нахмурился: Миткал опять начнет кудахтать и обвинять во всех грехах, не давая вставить и слова… Но, к удивлению Томаса, на лице явившегося лекаря было не осуждение и укор, а, скорее, задумчивость. Следом за ним и Касьяном в комнату вдвинулся еще один слуга – на голову выше принца, он коротко, но почтительно, почти по-военному, поклонился, и молча замер у двери.
- Знаете, Ваша Светлость, - сказал Миткал после взаимных приветствий, - пожалуй, тренировки Вам не помешают, но! – глядя на просиявшего принца, добавил он. - Но ни в коем случае не в полном объеме! Ваши силы еще только восстанавливаются, а хорошо Вы себя чувствуете только благодаря Его Светлости Ремиелю.
Лекарь многозначительно помолчал, ожидая, пока принц проникнется серьезностью момента, но Томас нетерпеливо кивнул.
- Хорошо, как скажете.
- Это Радос, - лекарь указал на стоящего у двери слугу. - Он пять лет прослужил в войске Вашего батюшки, он поможет Вам с тренировками. И заодно проследит, чтобы Вы не переутомлялись.
Томас внимательно осмотрел представленного ему человека и остался доволен увиденным: похоже, тот еще не забыл, чему его учили на службе. По крайней мере, тело не размякло, и руки выглядят достаточно тренированными. А как он двигается, будет понятно позже.
- Мы с ребятами на конюшне тренируемся, Ваша Светлость, - заметил Радос. - Я им показал кой-чего, так что помню еще, как за меч держаться.
Тут Томас понял, что не учел еще один маленький, но решающий момент:
- Мне нельзя спускаться к конюшне, - огорченно произнес он. – Мне вообще мало куда можно. Где же мы будем?..
- Все в порядке, Ваша Светлость, - усмехнулся лекарь. – Мы уже подумали об этом, пока сюда шли: верхняя терраса в это время обычно еще закрыта, так что я просто скажу Его Светлости, чтобы не водил туда принцесс, а вам отдам ключи. Только, - он обернулся к Радосу, - не забудь проследить, чтобы Его Светлость Томас сразу же одевался в теплое. Как только закончите. И пусть кто-нибудь приносит подогретого вина к окончанию тренировки.
- Как скажете, господин Миткал, - кивнул Радос и перевел взгляд на принца. – Ну что, Ваша Светлость, пойдемте? Там как раз малая оружейная недалеко.

После тренировки Томас уединился в библиотеке: ему было стыдно. Как выяснилось, причем выяснение было внезапным и очень обидным, рыцарские приемы боя почти неприменимы в сражении против человека, которого учили врагов убивать, а не красиво поражать на ристалище. Или это только принцев так обучают? Ведь прочие рыцари сражаются в настоящих войнах… Словом, настроения тренировка принцу не подняла, зато настрой изменила кардинально: он был полон решимости перенять у Радоса все приемы боя – ведь сегодня к концу тренировки у него даже начало немного получаться! Томас изучил развалы книг, нашел несколько руководств по рыцарскому бою – в одном даже прописывали удары невооруженной рукой и ногами, обложился ими со всех сторон, и углубился в изучение, совершенно забыв о времени.
Но Касьян свои обязанности помнил, поэтому принц даже вовремя поел, а после обеда был изгнан из библиотеки – правда, при помощи все того же Миткала и его микстур, в одиночку Касьян все еще уступал принцу в настойчивости, - в свою комнату. Однако право на книги Томас все же отвоевал в обмен на обещание читать не в кресле, а в постели. На всякий случай все трое договорились не сообщать Его Светлости Ремиелю о выносе книг из библиотеки: мало ли как дракон отнесется к такому обращению с тем, что почитал больше всех своих сокровищ.
Над одной из книг он и заснул – все же лекарь оказался прав, говоря, что организму принца еще требуется послеобеденный отдых.

2011-02-25 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
16.


Дома принц привык, что в мае камин уже не топят – днем тепло, а на ночь плотно закрывают окна и двери, не впуская в комнаты ночную прохладу, и в постель приносят грелки: слуги не одобряли увлечение принца ночным чтением, и он часто уносил книги к себе в комнату, чтобы не мерзнуть в библиотеке. Впрочем, это тоже не одобрялось – как слугами, которым потом приходилось выискивать драгоценные свитки и списки под кроватью, так и наставниками, которые считали, что принц испортит себе зрение чтением при свечах. Еще больше переживал из-за этого увлечения принца управляющий: за перерасход свечей ему приходилось отвечать перед казначеем.
Здесь же никто не жалел дров для камина, а окна и широкие двери на балкон не закрывались, казалось, никогда. Ветерок, еще холодный, но уже несущий обещание будущего лета, свободно гулял по углам, и принцу это ужасно нравилось: десятки свечей создают на стенах трепетные картины, в которых порой можно увидеть чуть ли не больше, чем в строках жизнеописаний известных героев, надо лишь чуть прикрыть глаза и, может быть, немного задремать.
Или не немного: когда пламя всколыхнулось сильнее обычного, принц понял, что чуть не заснул в кресле. Видимо, принесли ужин, подумал он, протирая глаза, и поднял взгляд: напротив стоял дракон. Он держал в руках поднос с ужином и улыбался, разглядывая встрепанного спросонья Томаса.
- Порой мне кажется, - заметил он светским тоном, - что Вы немного преувеличили, говоря о своем возрасте. Помогите мне.
Принц решил, что дракон не хотел его обидеть и потому не отреагировал на это высказывание; вскочил и принял поднос из рук Ремиеля. Пока тот составлял на столик блюда с едой и кувшин вина, Томас вгляделся в его лицо и порадовался: сегодня дракон выглядел не в пример лучше, чем вчера – видимо, успел отдохнуть. Ремиель словно прочитал его мысли:
- Я прошу прощения за вчерашний вечер, – он разлил вино по бокалам. – Можете уже убрать поднос. Что Вы его держите?
Принц спохватился и опустил поднос, прислонив его к ножке столика.
- Я рад, что Вам лучше, - осторожно сказал он.
Дракон усмехнулся, сел в кресло и протянул Томасу бокал:
- Я выспался, прогулялся днем по цветнику… Надо будет приказать переделать его в парк, - задумчиво глядя в бокал, отвлеченно заметил он. – Пообщался с принцессами. Не особенно продуктивно пообщался, кстати. Ешьте, Ваше Высочество. Миткал жалуется, что Вы мало едите.
Манера дракона умещать в пару фраз сразу несколько тем для разговора постоянно сбивала принца с толку – он терялся и не знал, на что именно отвечать.
- Неправда, - только и сумел возразить он. – Просто я иногда захожу на кухню, он не знает, можете у кухарок спросить…
- Я не настаиваю, - улыбнулся дракон. – Я вообще считаю, что наш организм лучше знает, что ему нужно, и не стоит есть, если не хочется, поужинаете позже, если захотите. Я уже поел – с принцессами. Не уверен, что они не обидятся, если я не буду присутствовать на ужине.
Принц улыбнулся в ответ – есть действительно пока не хотелось.
- А что принцессы? Какие они? Принцесса Эгиль – она… какой у нее характер?
Дракон глотнул вина, глядя куда-то в сторону камина.
- Она… эээ… тихая. Да, - он чуть оживился и повернулся к принцу. – Такая, знаете, женственная, нежная. Да.
- О, – принц задумался. – Это, наверное, хорошо.
- Это замечательно, - горячо поддержал его Ремиель. – Послушная жена… ну, или, по крайней мере, такая, что не будет пытаться вникнуть в Ваши дела – это то, о чем только может желать будущий король! – Дракон снова перевел взгляд на огонь в камине.
- Вы думаете? – немного растеряно спросил принц: он думал, что будущая жена, наоборот, станет ему помощницей в делах, ведь его не учили быть королем, в то время как ее должны были… Хотя нет, девушек, наверное, учат совсем другому.
- Конечно, - убежденно произнес Ремиель. – Сами подумайте: ну что хорошего в том, что она сует… пытается вникнуть во все мелочи? Вдруг Вы не захотите ей что-либо рассказывать?
Томас нахмурился: ему показалось подозрительной такая горячность Ремиеля. Словно он боится, что принц передумает освобождать принцессу Эгиль. Может, дракон боится, что он захочет Тамару? Ведь, если Эгиль не вернется, именно Тамара станет наследницей, так что нет абсолютно никакой разницы, которую из принцесс спасет Томас. Неужели Ремиель успел влюбиться в принцессу Тамару? По необъяснимой причине настроение принца стремительно испортилось.
- Вы не пьете? – удивился дракон, наконец-то соизволивший обратить внимание на принца. – Что-то случилось?
- Все в порядке, - Томас торопливо отпил вина, совершенно не ощутив вкуса: он пытался придумать, о чем говорить – к разговору о принцессах возвращаться не хотелось. – А скажите, если это, конечно, не страшная драконья тайна, - он усмехнулся, стараясь сделать это как можно беззаботней, - откуда все это? – принц взмахнул рукой. – У Вас, как я понял, нет владений, так откуда же деньги на всю эту роскошь? Семейные накопления? Или у Вас под пещерой алмазные залежи?
- А что это Вы так странно кривитесь? – поинтересовался Ремиель вместо ответа. – Завидуете? Завидовать нехорошо, к тому же, Ваше Высочество, кто учил Вас этикету? Подобные вопросы не делают Вам чести.
Томас мучительно смутился и почувствовал, что краснеет, но понадеялся, что в неверном свете свечей это не будет слишком заметно.
- Простите, - выдавил он, глядя в пол. – Я не подумал…
Ремиель рассмеялся, но не обидно, а весело, и Томас поднял взгляд – убедиться, что дракон не сердится.
- Ваше Высочество, признайтесь, Вы что-то намудрили с возрастом. Вам действительно будет семнадцать?
Вот теперь принц все-таки обиделся.
- Думайте, как Вам будет угодно, - процедил он сквозь зубы, выпрямившись в кресле и не глядя не дракона.

2011-02-25 в 10:45 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Ремиель некоторое время пристально разглядывал изваяние воплощенной обиды, которое являл собой принц, потом осторожно заметил:
- Только не вызывайте меня пока на дуэль, хорошо? У нас еще есть незаконченное дело, которое мы не сумеем решить друг без друга.
- Я помню о своих долгах, - холодно ответил принц. – Сообщите мне, когда придет время, я их с радостью отдам.
Ремиель поймал себя на том, что чуть ли не восхищается: вот такого принца хоть сейчас можно сажать на престол, все враги разбегутся в ужасе. Жаль, что он себя со стороны не видит – из глаз только что молнии не летят, еще немного, и прожжет взглядом дыру в гобелене…
- Хотите, я извинюсь? – нейтральным тоном спросил он.
- Благодарю, но этого не требуется, - голос принца ничуть не потеплел. – Возможно, я действительно вел себя недостойно своего возраста и звания. Подобное не повторится.
Ремиель позволил себе усомниться в этом заявлении, но молча. Улыбнулся профилю принца – кстати, почему у него все еще накрашены ресницы?.. или они у него сами по себе такие? – и сказал:
- Вино перегреется, Ваше Высочество. Вы б допили… - и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Дракон обязан быть богатым, это традиция. Вернее, это наше свойство. У всех сказок в основе лежит правдивая история – переделанная, переосмысленная, приукрашенная, но все-таки истинная. Мы не похищаем сокровища, только принцесс. Однако, у нас действительно никогда не бывает недостатка в средствах. Тот, кто когда-то создал наш мир, видимо, любил пошутить и не терпел беспорядка: потерянных сокровищ не бывает, - рассказывая, Ремиель украдкой наблюдал за принцем – тот явно понемногу забывал обиду, но все еще старался оставаться безучастным, хотя было заметно: история заинтересовала его. Дракон ощутил мимолетный укор совести: играть на любопытстве принца, которое он так неосмотрительно выказал, было несколько... нечестным, что ли? Ему даже подумалось, что будущему правителю Келмегарда стоит дать несколько советов относительно того, как вести себя, чтобы не обнаруживать свои слабости... Впрочем, принц уедет еще не завтра, так что время найдется и для советов тоже. И надо будет потом присматривать за ним – Ремиель ощущал что-то вроде ответственности за Томаса, все же это с подачи дракона принц влез в авантюру. – Никто, и драконы в том числе, не знают, почему – возможно, это побочное следствие нашей магии, - но все драгоценности, когда-либо обработанные человеческими руками, не могут потеряться.
- Но... – принц не выдержал. – Как же?.. Я помню, матушка потеряла свое ожерелье как-то на прогулке, мне было пять лет, я тогда еще жил при дворе, - она так переживала, и я хорошо запомнил…
- Если это ожерелье никто не нашел в течение суток – есть большая вероятность, что оно оказалось в моей сокровищнице. Мы не делаем это специально, это что-то вроде закона мироздания, - дракон примиряюще улыбнулся, надеясь, что принц действительно забыл про обиду, и подлил вина в оба бокала. – Сокровища тянутся к драконьей магии – они не терпят оставаться без хозяина, узнав тепло человеческих рук. А наша магия греет не хуже. Я не знаю, как это происходит, но украшение – или это может быть оружие, произведение искусства, - что угодно, лишь бы в его оформлении присутствовали драгоценные камни или благородные металлы, потерянное и не найденное, оказывается в пещере ближайшего к месту потери дракона. Слуги находят и относят в сокровищницу, и мне приходится проводить там не менее двух часов раз в неделю, иначе сокровища начнут тускнеть и ветшать... Да, золото тоже может ветшать, - Ремиель снова улыбнулся, глядя на то, как загорелись глаза принца: Томас не умел еще скрывать свое любопытство – или не хотел, а эта история, похоже, пришлась ему по вкусу даже больше, чем почти полностью выдуманные приключения мнимых рыцарей, которыми он, по сообщениям Савела, просто зачитывался. Со временем у него это пройдет – и страсть к чтению, и неумение держать себя в руках... От этой мысли Ремиелю стало немного не по себе: быстротечность человеческой жизни внезапно показалось до обидного несправедливой – люди так быстро меняются, пройдет всего пять-десять лет, а может, и того меньше, - и он уже не узнает своего принца.
- Постойте, - Томас отпил вина. – А как же клады?
- Клады хранятся долго, около сотни лет, но если и позже за ними никто не приходит – сокровищам делается скучно, и они уходят к драконам.
- По-моему, Вы мне сказки рассказываете, - внезапно нахмурился принц.
- Можете спросить у Савела, - безмятежно отозвался Ремиель, - или у других слуг. Как я уже говорил, новые сокровища обычно находят они – в коридорах или комнатах, чаще всего где-нибудь поблизости от моих покоев. И относят в сокровищницу. Ну или не относят... – Ремиель задумчиво покачал бокалом. – Смотря чего они желают от жизни: обеспеченной уверенности в своем будущем или риска быстрого обогащения – ведь найденное могут опознать хозяева. На моей памяти внезапно уволилось всего два человека.
- И Вы так спокойно к этому относитесь? – принц косился недоверчиво: людям чуждо легкомысленное отношение к деньгам.
- Это постоянный доход, понимаете? – дракон повернулся в кресле, чтобы не вертеть головой, глядя на принца: камин постепенно угасал, а свечи стояли на другом конце комнаты. – Вне зависимости, чем я занимаюсь – сплю, ем или летаю в облаках – люди постоянно что-то теряют. И оно находится в моей пещере... Мне в жизни этого не потратить.
- Почему? С такими деньгами Вы могли бы стать самым известным и богатым во всех десяти королевствах чело... кем-нибудь, - принц говорил вроде бы с обычной интонацией, но взгляд его сделался отсутствующим, и даже оговорка на последнем слове не вернула его обратно – он словно бы и не заметил ее.
- И чем бы я занимался? – насмешливо спросил Ремиель. – Давал балы, кутил и кружил девушкам головы? Зачем?
- Да, действительно, - все так же отсутствующе согласился принц. – Вам, наверное, это все скучно.
- А Вам это бы понравилось? – недовольно спросил дракон: за сегодняшний день он достаточно наслушался про балы и светскую жизнь от принцессы Тамары.
- Мне? – принц встал. – Да мне, собственно, тоже... Можно, я выйду на балкон?
Не дожидаясь ответа, он поставил бокал на столик и вышел, даже не оглянувшись на Ремиеля, отчего тот ощутил острое желание обидеться столь же демонстративно, как делал это принц, но любопытство пересилило – Томас вел себя непонятно, и следовало выяснить, в чем же тут дело.
Дракон поднялся, допил вино и последовал за принцем, не забыв прихватить с дивана плед: ночи в мае все-таки еще холодные.

2011-02-25 в 11:26 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
Вау! Какая красота!
Пошла читать.

2011-03-01 в 07:39 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Белая_Лилия, да, мне тоже нравится этот шрифт.

2011-03-01 в 07:40 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
17.


Когда Ремиель упомянул полеты среди облаков, на принца снова накатила глухая тоска – он сегодня сам не успевал уследить за сменой своего настроения: возможно, так действовали зелья и настойки, которыми пичкал его лекарь, или это от переутомления и недосыпа. Впрочем, ему не хотелось копаться в себе, не хотелось вообще ничего. Потому что летать он не сможет никогда, и сны, где он видел себя летящим над лесами, горами и морем, над городами и реками, так навсегда и останутся всего лишь снами. Он что-то отвечал дракону, который совершенно не ценил волшебство, доставшееся ему по праву рождения – но ведь человек, ни разу не лишавшийся возможности ходить, тоже не так-то задумывается о ценности этой своей способности, принимая ее за данность, так что у принца не было права осуждать дракона. Но все равно было обидно. Ему захотелось увидеть небо, и он вышел на балкон, в который раз за сегодня нарушив правила этикета. Хотя дракон сам не очень им следовал: принес ужин, не пользуясь помощью слуг. Оставалось надеяться, что он не будет задет поведением гостя – принцу внезапно стало слишком душно под крышей, чтобы соблюдать условности.
На балконе гулял холодный ветер, и первый же его порыв немного отрезвил принца. Видимо, вино не следовало пить вообще – по крайней мере, пока он продолжает принимать лекарства. Но возвращаться в комнаты не хотелось: буйство звезд буквально оглушало, и, казалось, при таком освещении можно было бы читать, но на самом деле даже светлые перила балкона еле проглядывали сквозь ночную темноту.
Принц оперся о них и зачарованно смотрел в небо, когда на его плечи внезапно легла теплая ткань, спасая от пронизывающего ветра: дракон подошел совершенно неслышно.
- Вы все еще простужены, - негромко произнес он. – Не стоит усугублять болезнь.
- Да, простите. Я забыл, - принц смутился, но головы не опустил: звезды завораживали.
А дракон придерживал плед, опустив руки принцу на плечи, и они согревали лучше толстой шерстяной ткани. Томас даже зажмурился на мгновение: его с самого детства, кажется, никто не касался так дружелюбно – оплаченные отцом куртизанки не в счет, они всего лишь давали иллюзию тепла, которое так необходимо каждому.
- Ваше Высочество, Вы прямо-таки влюблены в небо, - голос дракона звучал чуть насмешливо, но эта насмешка не была обидной – скорее, дружеской.
Принц улыбнулся.
- Если быть честным, я всегда мечтал стать магом и научиться летать, - задумчиво произнес он, не оборачиваясь. – Потом мне сказали, что это невозможно, но сны, где я летаю, приходят до сих пор…
- А я все теряюсь в догадках – с чего Вы постоянно смурнеете, стоит только упомянуть полеты, - усмехнулся дракон, разжал ладони и встал рядом, у перил. – Этой беде, пожалуй, я смогу помочь, если пожелаете. Покатать Вас?
- Что? – принц от неожиданности растерял все слова. – Это возможно? Я… я хочу сказать, разве Вам не тяжело будет?
- Ну, думаю, Вы все-таки полегче кареты будете. И двух принцесс, - негромко рассмеялся Ремиель. – Это немного против традиций, конечно, но мы с Вами уже столько их нарушили…
- Я даже не знаю, что сказать, - глаза принца полнились неподдельным восторгом. – Это… это… Спасибо!

- Только на шею мне не бросайтесь, - не удержался Ремиель от ехидства. - Пока я в человеческом облике, это бесполезно – мы все равно не взлетим.
Ему на мгновение действительно показалось, что Томас готов в порыве благодарности броситься к нему с объятиями, что было бы нежелательно – похоже, Ремиель и так слишком привязался к своему неудавшемуся убийце, и вот это действительно бесполезно: не долее, чем через неделю-полторы принц уедет, и они больше никогда не увидятся, так что не стоит переступать черту, отделяющую приятное знакомство от дружбы и симпатии. Да и будущему королю не прибавит популярности в глазах подданных и двора общение с драконом.
- Сегодня уже поздно, но я постараюсь на днях выделить время, - веселость прошла, оставив легкий налет грусти, и Ремиель шагнул к двери. – Ложитесь спать, Вам нельзя переутомляться, Ваше Высочество. Я постараюсь завтра зайти, если Вы не против.
Он проводил принца, захваченного мечтами о предстоящем полете – в реальности, а не во сне, - в комнату, коротко распрощался и вышел.
Завтра предстоял сложный день: опять принцессы, будь они неладны, и, если бы не договор с принцем, он, пожалуй, все-таки решился бы сбежать и спрятаться от Мариуса где-нибудь на краю света, но принцу нужна Эгиль, а значит, придется терпеть. Возможно, при общении наедине поведение принцессы Тамары изменится к лучшему, и на самом деле она не капризная избалованная мерзавка, как ему представляется, а просто защищает слабовольную сестру, как умеет?
Открывая свою дверь, Ремиель подумал, что вот сегодня ночью Томасу наверняка приснится полет, и улыбнулся.

2011-03-01 в 07:41 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Из комнат принцесс доносился голос Тамары, и Савел, идущий мимо, невольно замедлил шаг и прислушался: должен же он знать, как гостьи относятся к своему положению и к его господину.
- …еще устрою! – доносилось сквозь неплотно прикрытую дверь. – Он узнает, что это такое – порядочных принцесс похищать, да еще с такими целями!
Принцесса Эгиль произнесла что-то в ответ, но слишком тихо, чтобы это можно было расслышать. Савел остановился и прислонился к стене у двери – со стороны можно было бы подумать, что управляющий стоит, глубоко задумавшись о каких-то своих, распорядительских, делах, и дверь в покои принцесс рядом – случайное совпадение. По крайней мере, Савел на это надеялся.
- Никаких компромиссов! Если тебя это устраивает, сама за него замуж и иди, а я не желаю всю жизнь просидеть в этой сырой пещере! Никаких приемов, никаких балов, никакого общества! – голос принцессы Тамары приобрел поистине трагическую глубину. – Да лучше я замуж за герцога Артальского пойду, хоть он и старик!
Савел придвинулся ближе, и ему удалось расслышать ответ – или же Эгиль тоже повысила голос?
- Не такой уж он старик.
- Вот и надейся, что он тебя спасет, а мне кого ждать? Я не хочу провести здесь всю свою жизнь!
- У господина Ремиеля много средств, он наверняка согласится выезжать в города…
- Да? И кем он там будет представляться? Внезапно разбогатевшим лавочником? Сколько бы у него ни было денег, со всей своей сокровищницей – он не сможет подделать списки всех родовых книг даже в одном королевстве! Ты сама подумай, что говоришь – чтобы я, принцесса Келмегардская, вышла замуж за простолюдина!
- Он же дракон, а не…
- Да хоть два дракона! Титула у него все равно нет, и не будет! К тому же, он, - Тамара понизила голос, и Савелу пришлось практически прижаться ухом к щели между дверью и косяком. Оставалось только надеяться, что никто из прочей челяди не пойдет сейчас этим коридором – впрочем, прислуга старалась не появляться без причины в тех местах пещеры, где можно было бы наткнуться на принцесс. – Он такой… страшный. И старый тоже. Был бы он хоть красивый…
- С лица воду не пить.
- Это кто тебе сказал? Лилия Райнерская, не иначе? Ну еще бы, с ее-то мужем! Вот только, если с лица воду не пить – что ж она на конюшню по ночам бегает?!
Савел решил, что наслушался достаточно, и заторопился прочь. Мысли его приобрели крайне невеселое направление: ведь если его господину удастся задуманное, вот с этой самой Тамарой в качестве хозяйки им всем придется жить много лет. Скорее всего – даже всю жизнь. При такой возможности на скандальность свадьбы с принцем начинаешь смотреть как-то иначе, тем более, что такие союзы, хоть и не особенно приветствовались в королевствах, но не были совсем уж редкостью. А принц, если его с Тамарой сравнивать, - тихий, спокойный, книжки читает. Если еще и пить не будет, как в первый день – чем не пара дракону? И всем было бы хорошо. Даже то, что у такой пары не будет детей, можно записать в плюс: Савел не так уж жаждал, чтобы в пещере завелось несколько молодых дракончиков – ведь они надолго, а по человеческим меркам, практически навсегда, разрушат сложившийся уклад жизни и порядок… Вот только, кажется, ни принц, ни Его Светлость Ремиель не склонны превращать фиктивный брак в настоящий.

18.


Сложившийся распорядок вполне устраивал принца – уже несколько дней он жил, будто по расписанию: с утра, после завтрака и обязательных зелий от Миткала, - тренировка, потом библиотека, обедал принц зачастую в ней же, затем послеобеденный отдых, на котором по-прежнему настаивал лекарь. Время до вечера принц обычно коротал в своих комнатах – на балконе или у камина, с непременной книгой в руках. Томас подозревал, что со временем такой распорядок мог бы ему изрядно наскучить, как и жизнь дома, в замке, но пока слишком много интересных, все еще непрочитанных книг таилось в драконьей библиотеке, и каждый новый день приносил новые открытия. О том, что будет, когда этот чудный период безвременья – а принц именно так его ощущал, словно время застыло янтарем в каменной оправе пещеры Ремиеля, и все вокруг остановилось так же, - закончится, и придет срок увозить принцессу, Томас старался не думать: с каждым днем он чувствовал, что его желание кому-то что-то доказывать путем добывания себе престола Келмегарда улетучивается. Он не только не ощущал в себе сил и умений, необходимых для того, чтобы быть королем, но, на самом деле, королевства себе не хотел – дело было только в отце, в том, чтобы доказать, что он, Томас, четвертый сын, тоже на что-то годен, кроме как быть «запасным вариантом». Вот только принцу все чаще казалось, что, осуществив разбуженное захожим сказителем стремление, он совершит самую непоправимую ошибку в своей жизни, а пути назад уже не будет. Впрочем, его уже не было, ведь он дал дракону обещание, и обязан его сдержать – если не во имя своей чести, то во искупление вины за учиненные им безобразия в первый день пребывания здесь.

Ремиель приходил каждый вечер, и, пожалуй, не будь этих разговоров у камина, не отличающаяся разнообразием жизнь в гостях у дракона прискучила бы принцу намного раньше, но ежевечерние беседы порой были интереснее любой книги, хотя иногда Томас подозревал, что дракон рассказывает сказки – слишком уж невероятны были некоторые из его повестей. Чего стоила хотя бы история про Старое Зеркало и про то, почему ему не стоит доверять – хоть Ремиель и утверждал, что все произошло с Мариусом, его дедом, но действительно поверить в рассказанное до конца принц не мог. Даже убеждая себя в правдивости истории, он где-то глубоко в душе просто не сумел принять, что двести лет назад вот тот дракон, которого он смутно помнил по собственной свадьбе, уже жил, влюблялся и разочаровывался. Этот двухсотлетний срок просто не желал укладываться у Томаса в голове.
В ответ принц рассказывал о своей жизни в замке: редкие выезды на официальные приемы, где обязаны присутствовать все члены королевской семьи, и частые – на охоту. Семейные предания. Свои размышления о месте в жизни – то есть, те, что были у него прежде: новые он до конца не осмыслил, да и, честно говоря, немного побаивался их – мало ли куда могут завести подобные мысли, особенно если учитывать, что время для них у принца было только ночью, в тишине, а коварство майских ночей известно даже ему.
Собственные рассказы казались принцу скучными и мелкими по сравнению с историями собеседника, и порой ему даже бывало немного обидно за это, но Ремиель, к его удивлению, слушал с неослабевающим интересом, задавал вопросы, и, казалось, готов был слушать еще и еще, но запасы принца не были безграничными, и он передавал право рассказывать дракону, надеясь, что время сказать «это все» не настанет.

2011-03-01 в 07:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Этим вечером дракон пришел позднее обычного – принц даже успел немного заволноваться, - и не выглядел, как всегда в последние дни, слишком усталым и вымотавшимся. Еще пару дней назад Томаса тревожило такое состояние Ремиеля, но потом он заметил, что ко времени прощания на ночь дракон выглядит гораздо более бодрым, чем в начале вечера – судя по всему, общение с принцессами вытягивало из него все силы, а здесь он приходил в себя. Поняв это, Томас даже некоторое время размышлял, а не оскорбиться ли ему за такое откровенное использование, но, поразмыслив, он решил, что они оба в достаточной мере используют друг друга, чтобы не обижаться на это: общение с драконом уже стало почти необходимостью и лекарством от однообразия.

Когда Ремиель вошел, принц стоял на балконе, глядя в темное, почти ночное уже небо, поверх горных вершин. Дракон часто заставал его в таком положении: возможно, тем самым принц пытался напомнить ему о данном обещании, а, возможно, просто так действительно совпадало.
- Я слышал, Вы делаете успехи в фехтовании, - нейтральным тоном заметил Ремиель, давая принцу осознать свое присутствие.
- Меня, оказывается, никогда не учили должным образом, - ответил Томас, оборачиваясь и расплываясь в приветственной улыбке. – Видимо, не сочли нужным. А я и не думал, что фехтование может быть таким увлекательным, просто привык к ежедневным тренировкам, как к завтраку или сну…
- Вам следует нанять настоящего преподавателя, - Ремиель на мгновение замолчал, но все-таки закончил, - когда Вы поселитесь в Келмегарде.
- Боюсь, там у меня не будет на это времени, - принц опустил взгляд и чуть нахмурился. – Скорее, мне придется изучать искусство управления государством, – он досадливо дернул плечом. – Я совершенно ничего в этом не смыслю.
- Научитесь, - уверенно произнес Ремиель и ободряюще улыбнулся. – У Вас это хорошо получается – учиться.
- Если мне интересен предмет, - почти неслышно проговорил принц. Дракон успел удивиться такому пессимизму, но Томас уже продолжал, причем, сменив тему. - А почему Вы не садитесь? Сами же говорили, что разговоры стоя ни к чему хорошему не приводят.
Принц старательно улыбался, и, если б дракон за эти несколько дней не успел достаточно его изучить, он мог бы даже поверить в его безразличие к оставленному вопросу. Но сейчас не время выяснять, отчего так резко поменялось отношение принца к цели их договора: у Ремиеля были другие планы на эту ночь, он даже выкроил сегодня днем время, чтобы поспать и не быть таким уставшим, как обычно. И как знать, удастся ли ему сделать это еще раз до отъезда принца, если они упустят сегодняшнюю ночь.
- Как Вы посмотрите на предложение прогуляться? – спросил дракон.
У принца немедленно загорелись глаза, и Ремиель решил, что надо каким-то образом организовать ему возможность хоть раз в день выходить из пещеры – принц явно засиделся на месте, если реагирует с таким энтузиазмом.
- А это возможно? Что, если принцессы…
- В моей пещере есть секреты, которые я Вам еще не показывал, - ухмыльнулся дракон и сделал приглашающий жест в сторону двери. – Только накиньте что-нибудь, этой ночью будет прохладно.
Томас с удивлением покосился на балкон, где только что стоял – ночь дышала редкостным теплом, но послушно шагнул к креслу и подхватил со спинки куртку, выданную ему несколькими днями раньше Миткалом для возвращения с тренировок.

Ремиель повел принца вниз одним из потайных ходов, сохранившихся с тех пор, когда драконов в мире было много, и они порой сражались друг с другом. Узкий темный коридор, освещаемый редкими масляными лампами – дракон заблаговременно приказал слугам обеспечить освещение – довольно скоро превратился в столь же узкую крутую лестницу. Высокие ступени, выщербленные временем, норовили выскользнуть из-под ног, и Ремиель, запоздало вспомнив, что принц не видит в темноте так же хорошо, как драконы, обернулся.
- Осторожнее, Ваше Высочество, тут…
Договорить он не успел, привычно поймав падающего Томаса, и сам при этом едва удержался на ногах.
- Извините, я не подумал – здесь слишком темно, - Ремиель действительно чувствовал себя неловко: судя по частоте дыхания, принц изрядно напугался. – Будем идти медленнее, хорошо?
- Хорошо, - чуть помедлив, ответил принц. – Я… можете уже меня отпустить, я нормально стою.
- Хм, - смутился дракон и убрал руки: он даже не заметил, что продолжает держать Томаса.
И все-таки, решил Ремиель, продолжив спуск, надо быть осторожнее – у принца так стучало сердце, словно перепуган он был не на шутку: что, если Томас упадет в обморок? После общения с принцессами на протяжении нескольких дней, дракон ничему бы уже не удивился. Вот разве что тому, как привычно ему было стоять в обнимку с принцем… Дракон отогнал прочь неуместную мысль, перейдя к размышлениям, не отменить ли все-таки запланированное на сегодня развлечение из-за возможной слабости принца. Нет, другого такого случая не представится, а Томас так об этом мечтает – если что, Ремиель его поймает. Снова.
Тяжелая дверь в конце лестницы беззвучно распахнулась, выпуская их на взлетную площадку: белые скалы словно светились под оглушающе-звездным небом.

19.


Томас шагнул на песок и замер, глядя вверх.
- С балкона это выглядит совсем не так, - тихо сказал он. – Куда мы пойдем?
Дракон вышел в центр площадки, обернулся и развернул крылья.
- Вы хотели полетать, Ваше Высочество? – осведомился он, склонив голову набок.
Принц неверяще распахнул глаза и просиял.
- Я… конечно, да!

Теплая куртка пришлась как нельзя кстати: на высоте и скорости, хотя дракон и пытался лететь медленнее, теплый ветерок превратился в ледяной шторм, но принцу не было до этого дела. Он прижимался всем телом к неожиданно теплой броне у основания шеи дракона, смаргивал выбиваемые ветром слезы и кричал что-то восторженно-неразборчивое в несущееся навстречу звездное пространство. Полет оглушал, приводил в восторг и обращал Томаса, считающего себя уже давно взрослым, в восторженного ребенка – и принцу это нравилось.
Набрав высоту, Ремиель почти прекратил взмахивать крыльями и направил полет вниз по широкой дуге, медленно планируя. Стало возможным дышать, не прикрывая рукавом рот, принц приподнялся и огляделся: за считанные мгновения, как ему показалось, они миновали горы, и теперь парили над обширными ночными равнинами, которые изредка пятнали чуть более темные кляксы лесов – или деревень? В деревнях ночью не жгут огня, так что отличить было бы затруднительно, вот разве что по собачьему лаю – когда полет замедлился, сквозь свист ветра стали слышны идущие с земли звуки. Внизу блеснул в свете недавно взошедшей половинчатой луны изгиб реки, и принц узнал места – они были недалеко от Берайтштадта, за рекой темнел лес – туда он несколько раз ездил на охоту.
- Видите свет на горизонте? – спросил дракон, и Томас повернулся в указанную сторону: небо у горизонта действительно было чуть подсвечено розовым. – Это Берайтштадт, Ваш родной город.
- На самом деле, я родился в том же замке, где вырос – раньше это была летняя резиденция родителей, - засмеялся принц.
Ему вообще очень хотелось смеяться, кричать и заниматься прочими чудачествами: все вокруг было как сбывшаяся сказка. Даже когда Ремиель пообещал взять его в полет, принц не мог поверить в это обещание до конца – и вот, он летит, пусть не как во сне, а на драконе, но кто сказал, что это хуже? Главное, чтобы это тоже не оказалось сном.
- Жаль, мы не можем повторить полет днем: боюсь, это будет слишком опасно для нашего плана, - задумчиво проговорил дракон. – При свете все иначе, я мог бы отнести Вас к морю: прибрежные скалы с высоты полета – это великолепное зрелище.
- Все и так замечательно, - запротестовал принц. - Я… я счастлив.
Он действительно чувствовал себя самым счастливым человеком в мире: ну кому еще довелось испытать такое?
Завершив почти полный круг и опустившись до половины прежней высоты, дракон с сожалением заметил:
- Нам пора возвращаться, Вы наверняка замерзли.
- Нет, я в порядке! – запротестовал было принц, но его уже ощутимо потряхивало от холода, и дракон, конечно же, не мог не чувствовать этого.
- Миткал меня убьет и будет прав, - усмехнулся Ремиель, разворачиваясь к горам. – Я рискую Вашим здоровьем, а ведь Вы еще не до конца поправились.

2011-03-01 в 07:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Ремиель будто в воду глядел: несмотря на поздний час и мнимую тайну прогулки, лекарь поджидал у входа в потайной ход, в руках у него был теплый плед, которым он немедленно укутал все еще не пришедшего в себя после полета принца, а в глазах пылал праведный гнев:
- Ваша Светлость, ну что Вы творите? Я снимаю с себя всякую ответственность за здоровье Его Светлости Томаса!
- Да все в порядке, - отстраненно попытался встать на защиту дракона принц. В глазах его, казалось, до сих пор кружили звезды, а зубы чуть постукивали – не иначе, от переизбытка впечатлений. – Я сам…
- А Вы! Вы!.. – лекарь развернулся к Томасу, от возмущения не находя слов. – Немедленно поднимайтесь к себе в комнату, Касьян нагрел Вам вина со специями. И сразу в постель, под одеяла. Сразу же!
Принц кивнул и пошатнулся – он все еще весь был там, в ночном небе, и явно никак не мог привыкнуть к ощущению твердой земли под ногами, так что Ремиель подхватил его под локоть.
- Я провожу, - сказал он, обращаясь одновременно и к принцу, и к Миткалу.
Они скрылись за дверью, а лекарь укоризненно покачал головой, глядя им вслед, потом чему-то задумчиво улыбнулся и неторопливо направился к себе.

Касьян немедленно утащил переданного ему драконом господина в спальню: раздеваться и укладываться в постель; когда Томас был укутан одеялами чуть ли не по самый нос, слуга выдал обоим своим господам по большой глиняной кружке с глинтвейном и исчез где-то в гостиной или коридорах за ней, и только время от времени раздающиеся шорохи выдавали его присутствие – похоже, он тоже решил улечься спать. Ремиель все это время простоял в углу спальни, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь придумать предлог для того, чтобы остаться еще на некоторое время: уходить прямо сейчас не хотелось, поэтому полученной кружке обрадовался, как утопающий – брошенному с проходящей лодки канату. Теперь он мог остаться, пока не закончится вино.
- Вам понравился полет? – опустившись в кресло, нейтрально поинтересовался дракон.
- Да, очень, - принц сонно щурился на пламя свечей и улыбался.
Улыбка вообще, похоже, отказывалась покидать его лицо с тех самых пор, как Ремиель поднялся в воздух.
- Повторить будет нельзя, ведь так? – чуть менее радостно спросил Томас.
Дракон задумался.
- Я попробую что-нибудь придумать. Но, на самом деле… вряд ли. Времени осталось очень мало, еще несколько дней – и нам необходимо будет разыгрывать спасение Эгили, иначе все зря, - Ремиель пожал плечами. Разговор на эту тему в последнее время непременно вгонял его в глухую тоску, что было не удивительно: характер принцессы Тамары с каждым днем, казалось, делался все отвратительнее.
- Да, - принц задумчиво посмотрел на дракона, медленно моргнул и снова перевел взгляд на свечи. – Наверное. Но… разве я не смогу навещать Вас потом? Хотя бы изредка.
Ремиель нахмурился и отвернулся: он уже думал об этом, и не один раз.
- Это было бы неуместно, Ваше Высочество. И неприемлемо для Ваших будущих подданных. Сами посудите – разве может король общаться с драконом? А Вы со временем станете королем.
- А если не стану?.. – чуть слышно проговорил Томас.
Ремиель даже решил, что, возможно, ослышался.
- Не станете – что? – переспросил он. Принц не отвечал.
Дракон поднялся и подошел ближе. Томас дышал медленно и размеренно, чуть подрагивали сомкнутые ресницы: принц спал. Ремиель подошел к кровати вплотную и осторожно вытащил у принца из пальцев кружку с недопитым вином, поставил ее на столик у изголовья. Склонился и отодвинул в сторону с лица Томаса упавшую прядь волос.
- Станешь, - прошептал он, глядя на принца и слабо улыбаясь. – С таким-то упрямством – обязательно станешь, даже не сомневайся. И всему научишься.
Залпом допив оставшееся в своей кружке вино, Ремиель развернулся и вышел прочь, чуть не наступив при этом на свернувшегося клубочком под дверью Касьяна. Так хорошо начинавшийся вечер отчего-то окончился на слишком тоскливой ноте.

2011-03-01 в 12:11 

Белая_Лилия
На беpегy ночной pечки сидел одинокий Змей Гоpыныч и душевно пел хоpом...
Жнец, красота, конечно, что появилось продолжение :) А шрифты на дайри достаточно посредственные :cheek:
Прочла все что вы выложили. Спасибо огромное :white: Ужжжасно понравилось и с нетерпением жду продолжения.
Мне очень-очень интересно, пошлют вернут ли они принцесс куда подальше обратно в замок, или все-таки сдадуться на милость традиций и этикета? Мне, почему-то, хочется, чтобы вернули :gigi:

Ничего не написала в прошлый раз потому что, неожиданно даже для себя, зависла над философскими вопросами: а стоит ли пытаться делать что-то чтобы произвести на кого-то впечатление? Стоит ли кому-то, что-то доказывать, жертвуя для этого своей жизнью? Стоит ли пытаться стать таким, каким хотят тебя видеть окружающие? И как это, жить своей жизнью?
Видите, мысли, в принципе, несколько не в тему :shuffle: но я на них так зациклилась, что думаю до сих пор. Хочу все-таки определиться и найти для себя ответы.

2011-03-12 в 15:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Белая_Лилия, неожиданно даже для себя, зависла над философскими вопросами: а стоит ли пытаться делать что-то чтобы произвести на кого-то впечатление? Стоит ли кому-то, что-то доказывать, жертвуя для этого своей жизнью? Стоит ли пытаться стать таким, каким хотят тебя видеть окружающие? И как это, жить своей жизнью?
Принц для себя эти вопросы решил ;)

Ужжжасно понравилось и с нетерпением жду продолжения.

Спасибо еще раз. Читайте)

2011-03-12 в 15:42 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
20.


Томасу показалось, что он сомкнул веки на одно мгновение, но вот – свечи сгорели почти до конца, и Ремиеля уже нет в комнате, а за окнами, похоже, занимается рассвет. Принц улыбнулся, вспоминая вчерашний полет – это было сказочно, волшебно и… и ему не хватало слов, чтобы описать свои впечатления и ощущения. Странно только, что разговор с драконом после возвращения, здесь, в этой комнате, помнился смутно: Томас вроде бы спросил у Ремиеля, можно ли будет навещать его позже, но ответа уже не запомнил – или не услышал. Принц потянулся и решил, что надо будет переспросить. Возможно, сегодня вечером. Он поднялся с кровати и снова улыбнулся: приятно будет разбудить Касьяна, хотя бы для разнообразия – обычно паж просыпался намного раньше господина.

День прошел как всегда, вот только принц чаще обычного застывал в задумчивости: то с блаженной улыбкой на губах, то с мрачным взглядом, устремленным в никуда. Однажды под этот взгляд нечаянно угодил Касьян, и потом еще несколько часов поглядывал на своего господина с опаской, стараясь без нужды не заговаривать первым.
Ближе к вечеру Томас ощущал себя праздничной шутихой, готовой разорваться от противоречивых чувств. Он понимал, что повторить полет не удастся – вчера Ремиель сказал об этом с полной определенностью, но, казалось, само появление дракона окажет тот же эффект. Стоило бы присесть и разобраться, почему и что такое с принцем происходит, но настроение было абсолютно неподходящим для каких-либо попыток такого рода.
Дверь распахнулась, пропуская внутрь дракона с кувшином вина в руках. Касьян куда-то запропастился – впрочем, в последние пару дней, припомнил принц, он стал гораздо менее назойлив, чем прежде, и вечером практически не показывался на глаза. Непонятное поведение для хорошего слуги – но, пожалуй, без него было уютнее.
- Добрый вечер, - поздоровался дракон, уже расположившись в кресле у стола, и принц понял, что все это время простоял, задумавшись и невежливо пялясь на Ремиеля.
- А, да, конечно, - торопливо кивнул он в ответ, сел и подхватил со стола наполненный бокал.
Дракон был непривычно неулыбчив и серьезен.
- Как я вчера говорил, у нас осталось совсем мало времени: чем скорее мы осуществим наш план, тем, полагаю, будет лучше. Вы, как я знаю, чувствуете себя достаточно хорошо, так что стоит подробно проработать наш бой – так, чтобы со стороны он казался настоящим, и, в то же время, никто не пострадал. – Ремиель чуть приподнял бокал, салютуя, и сделал глоток.
Принц слушал, и настроение его стремительно портилось: да, конечно, все правильно, и пора думать о том, ради чего все затевалось, но после вчерашнего… Он предполагал сначала хотя бы поговорить о полете, но дракон даже не дал ему возможности высказать благодарность. Словно ничего не было. Или словно для Ремиеля это ничего не значило. Пожалуй, так и есть. Придя к этому выводу, принц совсем пал духом, но времени задуматься, а что тогда полет значил для него самого, не было.
- Почему такая спешка? – спросил Томас, чтобы немного собраться с мыслями.
- Ваше Высочество, я же объяснял Вам, как важно соблюдение сроков. Еще несколько дней – и мне не удастся убедить Мариуса, что принцесса Тамара – та самая, с которой он нас поженил.
- Припоминаю, - прищурился принц. – Вы боитесь поссориться с дедушкой. Что ж, когда Вы предполагаете провести сражение за принцессу Эгиль?

Ремиель положительно не узнавал своего принца – сухие слова, равнодушный взгляд, подчеркнуто-вежливый тон. Будто Томас чувствует себя оскорбленным – но чем? Признаться, Ремиель тоже предпочел бы другую тему для разговора, но сегодняшний день, наполненный капризами и возмущением принцесс, которых категорически не устраивало все, что их окружало, включая дракона, настроил его решительно: чем дольше длилось общение с принцем, тем более они привязывались друг к другу, но поддерживать знакомство они бы в любом случае не смогли, так что лучше прекратить все сейчас. И чем скорее, тем лучше. Тем более, Ремиель не хотел давать принцу надежду на дальнейшие встречи, пусть и редкие: он привык доверять своим драконьим предчувствиям, а они говорили, что все это может привести к совершенно непредсказуемым последствиям. И в причинах подобных предчувствий дракону разбираться не хотелось совершенно.
- Думаю, не позже, чем послезавтра. День Вам потребуется на то, чтобы выбрать подходящее вооружение и доспехи, слуги как раз успеют привести все в порядок. А сейчас нам стоит обсудить, как будет проходить сам бой.
Дракон решил, что, раз уж принцу хочется обставить разговор, как переговоры враждующих сторон, – он не будет препятствовать. Отчего-то он чувствовал себя виноватым перед Томасом, и это ощущение ему совершенно не нравилось, тем более, что оно явно было беспочвенным.
Принц кивнул и поставил бокал, откуда так и не сделал ни глотка, обратно на стол.
- Согласен. Только один вопрос – к сожалению, я не помню, что Вы ответили на него вчера, и отвечали ли вообще, - лицо принца по-прежнему оставалось бесстрастным, и дракон подумал, что недооценил своего собеседника с самого начала знакомства: похоже, при необходимости, принц умел не показывать настроения. Или он научился этому прямо здесь и сейчас? – После того, как все закончится и я стану… наследным принцем Келмегарда, смогу ли я навещать Вас?
Ремиель помрачнел: принц, как никто, умел задавать ненужные вопросы в неподходящее время, и, к тому же, дракон был уверен, ответ Томасу не понравится.
- Я говорил вчера, - медленно произнес он. – Но Вы, видимо, уже заснули. Не стоит будущему королю поддерживать какие-либо отношения с драконом. Это не придаст ему популярности в глазах его подданных. Кроме того, я не желаю, чтобы место моего проживания стало общеизвестным.
- Но я же могу посещать Вас тайно! – принц все-таки не удержался, и все его чувства – от надежды до негодования – проявились на его лице.
Ремиель был этому даже рад – теперь он мог управлять разговором. Или хотя бы попытаться это сделать.
- Все тайное рано или поздно выходит на поверхность, - ровным голосом заметил он.
- Неправда! Так говорят потому, что никому неизвестно, сколько тайн так и осталось тайнами! – запальчиво воскликнул принц.
- Послушайте, Ваше Высочество, - Ремиеля уже начал утомлять этот бессмысленный разговор. – Это неприемлемо и для меня тоже. Сами посудите – сколько лет это продлится – пять лет, десять? Двадцать? Если даже Вам не надоест, рано или поздно Вы умрете, - голос дрогнул, но Ремиель продолжил, - за это время я успею к Вам привязаться. И что мне делать после?..
Дракон действительно надеялся, что принц поймет.
- Это целая жизнь, - но принц не понял. – И потом, может, Вам надоест это раньше. А сейчас я… я не хочу терять Вашу дружбу! И как Вы можете воспрепятствовать мне? Запретите приезжать?
Вот оно, понял Ремиель. У мальчишки просто никогда не было друзей. И теперь он считает дракона своим другом. Да, рвать надо немедленно, пусть и по живому.
- Я завалю дорогу к Келмегарду. И южную, пожалуй, тоже. Хватит с меня гостей, - как можно более равнодушно ответил дракон. – И с чего Вы вообще взяли, что мы – друзья? Было приятно пообщаться, не спорю, но…
- Вы… - принц вскочил из кресла. – Вы эгоист! Вы только о себе и думаете! Мне… Мне жаль, что наш бой не будет настоящим!

Дракон поднялся следом. Губы сжаты, глаза сощурены – последним своим заявлением Томас явно хватил через край, но останавливаться, а уж тем более извиняться, не собирался – он действительно сказал то, что думал. И был готов подтвердить слова делом.
- Если Вы приведете мне хоть одну причину, по которой я должен думать не о себе, а о Вас, возможно, я изменю свое мнение, - предельно холодно произнес дракон. Его глаза, казалось, светились желтым, и вряд ли кто сейчас сумел бы принять его за человека. – Надеюсь, завтра утром Вы будете в более подходящем настроении – и мы сумеем обсудить предстоящее.
Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Томас остался стоять, замерев посреди комнаты, разозленный и обескураженный: враг не капитулировал, но покинул поле боя, так и не вступив в схватку. Это было нечестно и предельно эгоистично с его стороны.
- Хоть одну причину… - пробормотал принц. – Хоть одну причину!
Он подхватил со стола свой бокал, по-прежнему полный вина, и швырнул его в стену. Драгоценный хрусталь разлетелся с жалобным звоном, и вид неопрятного темного пятна, расплывшегося по бледно-зеленой обивке стен, немного утишил гнев принца. Но не до конца.
- Да потому что так нечестно! – выпалил он, глядя на серого дракона с гобелена такими глазами, что тот непременно сбежал бы на изнанку, если б только мог.
Томас выскочил на балкон, оперся обеими руками о балюстраду и глубоко вдохнул холодный воздух: следовало успокоиться и все обдумать на трезвую голову. Но эгоизм и вероломство дракона не желали укладываться у принца в голове: как он вообще посмел говорить такими словами, когда Томас считал его другом и ясно дал это понять? Как он мог?..
- Ну что ж, - заявил принц усыпавшим небо весенним звездам, - тогда я тоже буду эгоистом. И буду делать то, что сам захочу.
Он замолк, осознав, что как раз в этом и заключается самая большая проблема: для начала следовало бы определиться, чего же он на самом деле хочет.

2011-03-12 в 15:43 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
21.


Ремиель стремительно, ни на мгновение не замедляя шага, миновал несколько коридоров и лестничных пролетов: ситуация с принцем в данный момент разрешению не подлежала, - по крайней мере, до тех пор, пока тот не успокоится, - но вот вопрос с принцессой Тамарой мог быть решен немедленно. Его не раз обвиняли в эгоизме: по большей части – члены семьи, и иногда – девушки из ближних городов, к которым он наведывался от скуки и необходимости, и дракон давно привык в ответ улыбаться и кивать: да, я такой, и ничего менять не собираюсь, но услышать это обвинение от принца было неожиданно и даже оскорбительно. Возможно, потому, что как раз в тот момент Ремиель о себе думал меньше всего, но не мог же он объяснить это Томасу? Как бы это прозвучало – «Я пекусь о том, чтобы Вы не водили предосудительных знакомств, Вам необходима безупречная репутация, иначе у Вас могут возникнуть проблемы с будущими подданными»? А в ответ принц бы поинтересовался, с чего это вдруг такая трогательная забота… Вот на этот вопрос дракон пока не мог ответить даже самому себе.
Что ж – если он эгоист, то и поступать следует соответственно, а присутствие здесь принцессы Тамары его тяготит. Следовательно, от нее необходимо избавиться, а с Мариусом он разберется позже. Проблемы следует решать по мере их поступления, почему-то он забыл об этом в последнее время.
Дверь в покои принцесс дракон распахнул, даже не постучав; все хорошие манеры, казалось, покинули его. К счастью, девушки еще не собирались спать, сидели в креслах за чаем со сладостями и, похоже, только что обсуждали некие важные вопросы: судя по раскрасневшимся щекам Тамары, она в очередной раз была недовольна сестрой – или чем-либо еще. Приход дракона прервал их разговор, и некоторое время они лишь молча, с огромным удивлением глядели на замершую у дверей фигуру. Потом Тамара вскочила, и Эгиль стала не видна за ее широкими юбками, но, судя по звукам, тоже осознала происходящее и немедленно упала в обморок.
- Как Вы смеете?.. – возмущенно начала принцесса Тамара, но дракон решительно прервал ее.
- Вижу, вы еще не спите, Ваши Высочества. Это хорошо.
Голос дракона был холоден, а тон – непререкаем, и Тамара – возможно, впервые в жизни – растерянно замолчала: она привыкла за эти дни к неизменно вежливому и тихому хозяину пещеры, и теперь просто не могла понять, как реагировать на подобную перемену, и чем она могла бы быть вызвана.
- У меня для вас радостные вести. Как только объявится рыцарь, желающий спасти одну из вас, я объявлю условием поединка спасение обеих. И, при его победе, вы отправитесь домой. Обе. А уж кто будет рыцарю наградой – решите сами. Это все.
Он вышел, не дожидаясь ответа, и на этот раз ему удалось не хлопнуть дверью, а всего лишь плотно притворить ее за собой. В коридоре Ремиель длинно выдохнул, прислонился к стене и закрыл глаза. Ну вот, решение принято и озвучено, теперь назад пути нет. Потом еще будет скандал с Мариусом, но он сумеет отстоять свое право на выбор образа жизни, тем более, что женить его повторно не получится, пока жива Тамара – запись в книге Рода изменить невозможно, это Мариусу известно лучше, чем кому бы то ни было. А принц… принцу, пожалуй, стоит сообщить новости до поединка, иначе с того станется начать спорить прямо на ристалище. Но не сегодня. На сегодня с Ремиеля достаточно разговоров, особенно с Томасом.
Он выпрямился и устало зашагал в направлении своих комнат – где-то в бюро, в кабинете, он помнил, еще оставался коньяк. Из покоев принцесс по-прежнему не доносилось ни звука.

Томас все никак не мог успокоиться: простояв на балконе до тех пор, пока не почувствовал, что замерзает, он вернулся в комнату, подхватил со стола оставленный драконом бокал, налил в него вина и долго разглядывал, словно забыв, зачем вообще взял его в руки. Потом залпом выпил, налил снова и беспокойно зашагал по комнате из угла в угол, силясь разобраться в самом себе.
Это оказалось неожиданно сложно: то ли он все еще не определился, чего же хочет на самом деле, то ли сознание отказывалось открывать тайны. Кувшин опустел, а Томас все еще так и не пришел ни к какому решению, кроме одного: следует спуститься на кухню и пополнить запас вина. И еще одно: он ни в коем случае не хочет отсюда уезжать. Возможно, дело лишь в том, что ему некуда возвращаться – дом опостылел ему задолго до побега, а в Келмегард ему не хочется абсолютно точно.
Он спустился в самый низ пещеры знакомыми переходами: ночь, вряд ли принцессы будут сейчас разгуливать по коридорам, но, почти уже толкнув приоткрытую дверь в кухню, услышал голоса и замер, не желая встречаться с прислугой: на него и так странно посматривали в последнее время. В кухне разговаривали две женщины, видимо, посудомойки – убирали помещение к утру.
- Я и говорю – чего такого? Жили бы себе и жили.
- Да я об том же! – что-то зазвенело. – У нас вон на селе тоже чего было: барчук заезжий у Ильдей остановился, помнишь, вдовица Ольгера? Охотиться хотел, на неделю на ночлег и питание сговорился, так она еще за дочку свою переживала, Терезу-то, - судомойка хохотнула.
- Так она ж мелкая совсем еще!..
- Э, не путай меня, ты когда сюда работать пошла? А о прошлом годе Терезе четырнадцать стукнуло уже, вот Саяна и дергалась, а вышло-то другое совсем! Барчук как ее старшего увидал, так башкой и подвинулся – полгода потом наезжал, да все за Дириком бегал.
- О как!
- Ага. А парню-то уж осьмнадцать стукнуло, женить его хотели, и то дело – работящий, ладный, жених завидный, еще и с конями обходиться умеет.
- И чего стало-то?
- А чего? Сманил барчук парня в город. Саяна обрыдалась вся, думала – поиграет, испортит да выкинет, как тряпку ненужную, а Дирик с месяц назад приехал – весь в обновах, на конях да со свитою, Саяну с девчонкой с собой в город забрал, о как! Его Саянин брат, дядька, значит, образумить хотел, за вожжи хватался, а тот ни в какую: люблю, говорит, своего барчука, и все тут!
- Ну?!
- Вот тебе и ну, в городе живут теперь, Саяна братцу весточку передавала, что дом у них там свой, а Терезу сватают уже, да люди видные, не голытьба какая, и Саяну-то какой-то булошник замуж зовет.
Из кухни раздался сдвоенный длинный вздох, и звуки уборки возобновились. После недолгого молчания вторая произнесла:
- От оно как бывает... И то – зачем он этих крыс притащил? Савел говорит – принц у него-то и тихий, и вежливый, а что в первый день буянил, так меня бы в штаны обрядить и напоить – я б еще не то учудила!..
Женщины засмеялись.
- И сам смурной ходит, - добавила первая. – Как к крысам сходит, так и смурнеет, а как к принцу идет – вроде и веселеет.
- А и принц один весь тоскливый, мне Каська говорил, он ему завтраки и обеды таскает.
- Травануть что ли крыс? – женщины опять засмеялись.
- Ну ты все уже?
- Ага.
Принц отступил в нишу под негорящим факелом: ночью их зажигали через два, а то и через три, и нишу заливала густая тень.. Из кухни выплыли две дородные женщины с ведрами в руках и медленно прошли к лестнице, а Томас почти забыл, зачем он здесь. Еще пару дней назад он бы высказал им все, что думал о таком беззастенчивом обсуждении господина и его гостей, но сейчас он тихо сполз по стене на пол и уткнулся головой в колени. Послезавтра ему устраивать бой с Ремиелем. Послезавтра ему увозить отсюда принцессу Эгиль. Послезавтра ему уезжать.
Со временем он станет королем.
Со временем у него будет все, о чем он мечтал неделю назад.
Это должно было бы радовать. Но он больше не желает этого всего. Так чего же ему нужно на самом деле?
Томас медленно, опираясь на стену, поднялся и вошел все-таки в кухню. Он уже не знал, зачем ему вино – продолжать попытки понять себя или постараться забыть услышанное, но все же наполнил кувшин, прежде чем вернуться в комнаты.

Маленькие язычки пламени плясали в камине на сияющих алым дровах, под дверью сопел во сне неизвестно когда вернувшийся Касьян, а Томас молча сидел в кресле и вертел в руках бокал с вином. Отчего-то оно не действовало на него так, как обычно, или, по крайней мере, как в прошлый раз: он в одиночку выпил уже больше кувшина, а пьяным себя по-прежнему не ощущал. Вот только мысли разбегались в стороны, не желая составлять ясную картину, а чувства скакали из крайности в крайность, от жгучего стыда – что там напридумывали себе эти кухонные бабы? – до робкой надежды – слуги смотрят со стороны и часто видят все раньше и яснее хозяев, это он знал давно и точно.
За окнами сгустился предутренний мрак, когда Томас наконец решил, что, в любом случае, ничего не потеряет: возвращаться домой он не собирался, становиться наследным принцем Келмегарда – теперь – тоже.
Он отставил бокал, прошел в спальню, небрежно стянул одежду и упал на кровать, завернулся в покрывало, притянул к себе и крепко обнял подушку. Он хочет остаться здесь, а значит, он останется. Если только дракон его не выгонит. Но и тогда у него будет лишь то, что есть сейчас, ничего более – но и не менее. Так что попытаться необходимо. А если те посудомойки – и, судя по их словам, не только они – правы… Томас пьяно улыбнулся в подушку и заснул.

2011-03-12 в 15:44 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
22.


Касьян не решился будить господина спозаранку, как было заведено в последние дни: ночью они повздорили с Его Светлостью, а потом принц пил почти до утра в одиночестве, так что паж дождался ежеутреннего прихода лекаря и высказал ему свои сомнения. Миткал прошел в спальню, поморщился от густого запаха винного перегара, приказал раскрыть окна и осторожно осмотрел спящего. Принц при осмотре вертелся и отмахивался, но так и не проснулся. Закончив, лекарь удовлетворенно хмыкнул, почесал подбородки и повелел не будить, пока не выспится. Касьян с готовностью закивал, выслушал остальные наставления по обращению с принцем, когда тот проснется, проводил Миткала до дверей и принялся за уборку.
Принц проснулся уже после полудня, когда Касьян уже давно покончил со всеми делами и бродил по комнатам, не зная, чем себя занять – уходить он опасался, чтобы не пропустить пробуждение господина. Поэтому он оказался в спальне едва ли не раньше, чем принц заворочался, что-то невнятно пробормотал и открыл мутные глаза.
- Доброе утро, Ваша Светлость! – бодро поприветствовал его паж.
Принц негромко застонал – почти как ночью, во сне, - и спрятал голову под подушку. Касьян нахмурился и принялся ее отбирать, одновременно уговаривая господина, что уже пора вставать, и вот холодный морс, чтобы господин попил, и уже поздно, и завтрак давно прошел, и если Его Светлость не поднимется, придется позвать господина Миткала…
Последняя угроза, видимо, подействовала, и принц выпустил подушку из рук.
- Касьян, ты негодяй и злодей, - страдальческим тоном заявил он.
- Вот морс, Ваша Светлость, - паж протянул господину запотевший стакан: кувшин с морсом он все это время благоразумно держал в тазу со льдом.
Томас осторожно принял бокал и залпом выпил содержимое.
- Еще, - попросил он, откидываясь на кровать.
- Нет, Ваша Светлость, - воспротивился Касьян, - господин Миткал сказал, что сразу много нельзя. Теперь Вам надо встать, умыться и позавтракать: куриный бульон с гренками сейчас принесут.
Принц с силой потер лицо руками, ухватился за край кровати и медленно сел. Паж довольно улыбнулся и кивнул – теперь все должно пойти проще.

Комната мягко покачивалась из стороны в сторону, во всем теле ощущалась отвратительная слабость, и только голова не болела – хоть это радовало. Только о какой радости можно говорить, если вчера он самым позорным образом напился, с утра пропустил тренировку, а еще… Еще ведь должен был зайти Ремиель!
Воспоминание об обещанном утреннем разговоре всколыхнуло все остальные, до поры затянутые густым флёром похмелья, и принц немедленно пришел в себя, обретя вчерашнюю решимость. Вот только стены по-прежнему пытались расплыться в стороны. Томас перевел взгляд на Касьяна: тот был отвратительно свеж и бодр.
- Господин Ремиель не заходил? – равнодушно осведомился принц.
- Его Светлость тоже недавно поднялся, - с готовностью ответил паж. – Тоже долго в кабинете сидел. А еще…
- Хватит сплетен, - остановил его Томас – он был сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать подробности, а тем более, терпеть звонкий голос слуги. – Я хочу умыться.
- Все давно готово, Ваша Светлость, - надулся мальчишка.

После умывания и бульона с гренками жизнь показалась сносной – тем более, его ведь учили терпеть телесные лишения, верно? Пусть только на словах, но Томас, преисполненный негодования и желания ответить обидчику тем же, решил считать похмелье ранением, полученным в бою – в конце концов, можно ведь сказать, что вчера он выдержал настоящий бой, пусть противник и ретировался, не доведя дело до финала.
О подслушанном ночью разговоре и своих выводах, сделанных из него под действием коварного драконьего вина, Томас старался не думать.
После обеда – или завтрака? – он накинул камзол и вышел на балкон. Было странно видеть, что за стенами уже за полдень: принц не привык просыпаться так поздно. И подозревал, что пребывание у дракона дурно на него влияет: за прошедшую неделю он напился допьяна уже дважды, а прежде это случалось всего лишь один раз за всю его жизнь.
И тем не менее, он был полон решимости остаться здесь. Потому что… Просто потому что. И разговор посудомоек не имел к этому ни малейшего отношения. Как и то, что снилось ему этой ночью. Тем более, что сны были расплывчаты и почти не запомнились.
Зато вчера он придумал, каким образом он может остаться здесь – без разрешения хозяина, конечно, но… Все, что он сможет сделать – это выгнать принца, если уж ему действительно так не по нутру присутствие Томаса. С другой стороны, слуги так не считают, и есть еще один момент, который необходимо проверить. Вот только бы еще уши не горели так при мыслях об этом!..
Но решение уже принято, и он его выполнит. Да. И, кстати, будет интересно посмотреть на выражение лица дракона, когда Томас объявит условием поединка бой за обеих принцесс – ведь по Кодексу отказаться он не сможет, иначе ему засчитается поражение даже без боя, а дракон щепетильно относится к правилам, это принц уже понял. Вот только – что, если Ремиель тогда решит сражаться по настоящему? Нет, этого не случится. Не должно. Потому что слуги знают, о чем говорят. Потому что вчера дракон лгал!
Принц вздохнул и скинул камзол на кресло: день сегодня был не по-весеннему жарок.

Дракон так и не пришел: судя по лукавому блеску в глазах передавшего свиток с письмом Касьяна, вчера что-то произошло, и слуги об этом знали, и Томас даже хотел было поинтересоваться, что именно, но это было ниже его достоинства – собирать сплетни среди слуг. В письме дракон извинялся за свое отсутствие в обещанный утренний час, и заверял, что придет ближе к вечеру, обсудить условия поединка – эта фраза насторожила принца, но ему пришлось смирить свое любопытство: до вечера не так уж долго, можно и подождать. Там же хозяин пещеры расписал примерный ход боя, каким он ему представляется, с просьбой оценить и решить, подходит ли принцу такой вариант. Томас несколько раз внимательно перечитал абзацы с описанием, ничего невозможного не нашел, но на всякий случай прикрыл глаза и представил себе поединок: да, все должно получиться, тем более, что ничего сложного дракон не придумывал – почти свободный поединок, в котором он будет немного придерживать удары, а потом подставится, а в том, что меч не берет драконью броню, принц уже успел убедиться.
Закончив с письмом, Томас приказал позвать Радоса, и пошел с ним в оружейную – подбирать на завтра доспех и меч. Вездесущий Савел успел шепнуть, что коня в обязательном порядке накормят успокоительными травами – чтоб не шарахался от Его Светлости в бою.

Завтра неумолимо приближалось. Томас стоял у раскрытого окна, провожая взглядом закат. Он сам выбрал себе эту судьбу, верно? Он сам этого хотел. Что ж, на будущее он запомнит, что мечтать – опасно, мечты имеют свойство сбываться. Кто же знал, что так быстро ему захочется совсем иного, но времени, чтобы отказаться от сбывшейся мечты, уже почти не останется? Шагать в неизвестность было захватывающе: так, должно быть, чувствуют себя летящие в пропасть. Впрочем, его пропасть не так уж глубока – останется еще возможность стать путешественником…
Скрипнула дверь, но принц не обернулся: шаги дракона он уже узнавал на слух, а в этот раз вряд ли беседа получится длинной.
- Добрый вечер, - бесконечно усталым голосом произнес дракон. – Я принес вина. Будете?
Томас кивнул и пробурчал что-то подтверждающее. Легкий вечерний ветерок ерошил челку, и поворачиваться не хотелось: он слишком устал удерживать спокойствие на лице, а со спины никакая драконья магия не поможет Ремиелю разглядеть выражение его глаз.
- Томас, - судя по звукам, дракон разлил вино по бокалам. – Я бы предложил выпить за успех, но у меня, кажется, будет неожиданная просьба. Я долго думал, но не вижу другого выхода. Не думаю, что это все слишком усложнит, но...
- Вы писали об условиях поединка. Решили их изменить? – вздохнул принц.
- Не могли бы Вы освободишь обеих принцесс? – чуть ли не с мольбой произнес Ремиель.
- Простите, что? – принц обернулся, не скрывая удивления.
- Я просто не могу, - Ремиель отхлебнул вина и опустился в кресло. – Как представлю, что мне вот с этой... этой принцессой всю жизнь потом жить... Освободите их обеих? Вас сделают величайшим героем Келмегарда...
Принц моргнул. Шагнул к столу, взял бокал и разом осушил наполовину. Ремиель глядел на него со странным выражением: в его взгляде словно смешались две противоречащие друг другу надежды.
- Мне надо подумать, - сказал Томас, вернулся к окну и занял прежнюю позицию, спиной к дракону. – А как же Мариус?
Ему действительно надо было подумать, а еще – скрыть неуместную улыбку. Мечты имеют свойство сбываться? Видимо, иногда все-таки судьба дает шанс выбрать самому. Действительно, чем он рискует? В крайнем случае, все просто вернется на круги своя, а с другой стороны – слуги иногда бывают наблюдательнее хозяев. Надо только решиться.
- Я что-нибудь придумаю. Может, расскажу ему правду. Лучше уж жена с характером Изабель, чем это.
Принц развернулся и улыбнулся Ремиелю.
- Хорошо.
Дракон замер.
- Что, вот так просто?
- Почему нет? Бой все равно будет один, верно?
- Я думал, Вас придется уговаривать, - внезапно помрачнев, сказал дракон бокалу. – Вы уверены, что уживетесь со своей принцессой?
Принц поднял брови и пожал плечами.
- Ну, я же с ней не общался, может, мы сойдемся характерами. К тому же, - улыбка его становилась все лучезарней по мере того, как дракон мрачнел. – Мы вполне можем жить отдельно, среди королевских семей такое встречается довольно часто. Главное –обеспечить рождение наследника, а дальше – как сложится.
- Вот как, - дракон допил вино и поднялся. – Я рад, что Вы смотрите на это так оптимистично. Будем надеяться, что Вам не придется разочароваться. А я, пожалуй, пойду спать. И Вам рекомендую – завтра нам предстоит тяжелый день.
- Мне еще принцесс в Келмегард везти, - задумчиво добавил принц.
- Вот именно, - тоном, которым ответил дракон, можно было бы произносить речь на похоронах любимого родственника.
Он коротко кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь, а принц вновь развернулся к почти угасшему закату, продолжая счастливо улыбаться: он почти поверил в благосклонность судьбы.

Этой ночью они оба почти не спали, но по совершенно разным причинам.

2011-04-21 в 09:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
23.


Савел постучал в дверь покоев принца ранним утром, когда солнце только поднялось над равниной, видимой с террасы северной башни: эту террасу в последние дни облюбовали как принц, так и господин Савела. Они регулярно сидели там, задумчиво разглядывая горизонт, и при этом каким-то образом умудрялись не пересекаться во времени, размышляя в гордом одиночестве. Порой Савелу казалось это смешным, но сегодня, после разговора с господином, когда тот повелел сообщить принцу, что время боя лучше перенести на утро, он уже не находил в сложившейся ситуации ничего забавного: господин был слегка пьян и безрассудно весел - так веселятся на грани срыва. Проходя по коридорам, Савел чувствовал напряжение, скопившееся, казалось, в самих сводах пещеры; прочие слуги, спешащие по обычным утренним делам, были непривычно серьезны и неразговорчивы, что, впрочем, Савела ничуть не удивляло – он и сам не ждал ничего хорошего от сегодняшнего дня.
К удивлению Савела, принц уже был одет и собран, и ничуть не возражал против переноса боя; он выглядел счастливым, и Савел вздохнул в осознании ошибки, которую допустили они все, решив, что настроение принца в последние дни означало его нежелание покидать их господина: Томас явно радовался предстоящему сражению и возможности наконец отсюда уехать.
А блеск его глаз, так похожий на тот, что бывает после бессонной ночи – всего лишь признак хорошего настроения.
Савел помог принцу снести доспехи в конюшню и облачиться, придержал коня. Конюшие уже приготовили карету, и Савел, мрачно пожелав принцу удачи и напомнив, где будет ждать его с принцессами, подхлестнул коней.
Далеко отъезжать он не стал, рассудив, что еще успеет, и остановился сразу за первым поворотом дороги: пусть этот бой спланирован, но смутная надежда на какую-нибудь случайность, которая не даст принцу сделать его господина несчастным, жила в душе распорядителя, и он был намерен увидеть все своими глазами.
Вот с площадки убрались конюшие, заровнявшие следы проехавшей по песку кареты, и в тишину выехал принц на своем вороном. Остановив коня почти точно в центре, он, ни мгновения не сомневаясь, достал рог и уверенно протрубил три раза. Савел скривился: надежда таяла с каждой секундой.
Из-за утеса взлетел дракон и опустился на карниз слева от песочного дна площадки. Принц отбросил рог, вытащил меч и застыл, развернувшись к противнику: оба ожидали, когда появятся те, ради которых устраивалось представление.
Принцессы задерживались, и Савел мысленно посочувствовал тем, кому пришлось их будить. Впрочем, девушки явились на удивление быстро: видимо, романтика поединка побудила их не устраивать обычного утреннего концерта, но лица их были демонстративно искажены недовольством. Они прошли по лестнице на специально отведенную для них террасу над площадкой, сопровождаемые двумя дуэньями, и старшая из принцесс кивнула, дозволяя начать бой.
Принц поднял меч в приветствии и возгласил свое имя в формальном вызове, а дракон слетел на песок, подняв крыльями ветер и песочный вихрь; принцессы возмущенно вскрикнули, но тут же замолчали, не желая пропустить редчайшее зрелище. Противники склонили головы и одновременно двинулись вперед. Поединок начался. Не знай Савел, что бой и его исход оговорены заранее, он решил бы, что битва идет всерьез и насмерть; да и сейчас, вспоминая утреннее настроение господина, он мог бы засомневаться, если б не видел предыдущее сражение – неделю назад. Мелькали драконьи крылья, сверкал меч, рык и воинственные крики отражались эхом от окрестных гор, пыль заполнила котловину, а подбадривающие возгласы принцесс добавляли неразберихи; Савел не решился бы утверждать, кому именно девушки их адресовали. Но вот дракон неловко повернулся, открывая шею, и принц, не упустив момент, пришпорил коня. Дракон взмахнул крылом, закрывая зрителям обзор, но звук удара был отчетливо слышен всем. Его тут же перекрыл хриплый рык, в котором чувствовалась неподдельная боль. Снова взметнулись крылья, дракон тяжело взлетел и медленно, заваливаясь на бок, скрылся за скалами. Принцессы разразились восторженными криками, а Савел кинулся к карете.
- Эх, двуединым праяйцом тебя по маковке, - безнадежно вздохнул он, подстегивая упряжку.

Весь бой Ремиель старался не давать себе воли – та веселая отчаянная злость, что поднялась в нем ближе к утру, требовала плюнуть на все договоренности и объявить бой настоящим. Останавливало лишь осознание, что у принца в таком случае не останется ни единого шанса, а злился дракон не на него – на себя. И потому постарался завершить бой быстрее, собственно, он и начало его перенес с той же целью. Принц бесстрашно рвался вперед, размахивая полоской остро заточенной стали, и Ремиель радовался, что забрало его шлема опущено, и не видно выражения лица: дракон не забыл, каким радостным оно было вчера. И он не хотел видеть эту радость снова. Потому что эта ночь была для дракона излишне богатой на откровения о самом себе.
Наконец, он уловил подходящий момент, шагнул вперед и словно бы нечаянно оступился. Удар по шее оказался неожиданно болезненным, хоть и пришелся плашмя: видимо, принц на всякий случай развернул меч, не доверяя крепости драконьей брони. Ремиель внутренне усмехнулся этой бесполезной заботе, взмахнул крыльями, поднимая новые облака песка, и взлетел. Веселье внезапно схлынуло, и накатила глухая тоска. Ему даже почти не пришлось притворяться: лететь и вправду было тяжело, крылья словно не хотели работать. Он устало опустился на террасе северной башни и обернулся. Не разрешая себе посмотреть на песок оставленной турнирной площадки – впрочем, отсюда можно было бы разглядеть лишь маленький ее кусочек, - он прошел внутрь. Да и зачем бы ему смотреть на то, как принцессы будут чествовать своего спасителя?
Он скинул камзол, недоумевая, зачем вообще надевал его с утра, приказал прибежавшему на вызов слуге принести коньяка и упал в кресло напротив двери: видеть небо, горы или вообще что-нибудь, кроме стен, ему сейчас не хотелось. Ни к чему ворошить воспоминания, которых внезапно оказалось слишком много для так быстро окончившейся недели. Когда принесли коньяк, Ремиель приказал никому не являться без вызова и принялся методично напиваться. Может, и не стоило этого делать, но он хотел заснуть и спать без сновидений.
Коньяк растекался по телу янтарным теплом, но не приносил успокоения. После первого бокала дракону стало смешно. Он немного подумал и хрипло засмеялся.
- Есть ли в мире еще такие идиоты? – спросил он у рыцаря на гобелене. Рыцарь молча горел в мастерски вышитом драконьем пламени. – Хотя... Может, и к лучшему, что я не понял этого раньше. Все равно бы ничего не изменилось, верно? Только выставил бы себя еще большим дураком. Если это возможно...
Второй бокал тянулся, не желая заканчиваться или хотя бы оказывать какое-либо действие, и Ремиель захватил его с собой на террасу. Там гулял слабый ветерок, в тени башни было прохладно; дракон уселся на балюстраде и занялся изгнанием из головы ненужных мыслей. Однако мысли оказались упорнее, чем Ремиель, коньяк в бокале закончился, а настроение так и не изменилось. Решив, что не стоит отвлекаться на мелочи, дракон принес сразу бутылку и наполнил бокал в очередной раз.
- Но ведь уже ничего не изменить? – спросил он в пространство.
Пространство не ответило.
Дракон снова рассмеялся и запустил бокалом в стену. Бокал с мелодичным звоном разлетелся радужными осколками, а на стене расплылось благоухающее коньячное пятно.
- Ну вот, четвертый бокал за неделю, - отметил Ремиель. – Савел с ума сойдет...
Пить из бутылки оказалось ничуть не менее удобно, чем из бокала, а на вкус – так даже лучше. На балюстраду опустился ворон и хищно покосился на блестящие осколки.
- Что мне теперь, - скривившись в саркастической усмешке, поинтересовался у него дракон, - принца похищать?..
Ворон нагло каркнул, взмахнул крыльями, подхватил самый крупный осколок и скрылся за углом. Дракон поднял бутылку, салютуя его решительности, и усмехнулся.
- Войду в историю как первый в мире сумасшедший дракон.
Скрипнула дверь.

2011-04-21 в 09:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Далее текст не бечен, позже заменю.

24.


Савел несколько раз глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Ему очень не хотелось сорваться на принца при его появлении: не дело прислуги лезть в дела хозяев. Ожидание затягивалось, и он даже подумал, что, возможно, слишком далеко отъехал, но возвращаться не хотелось – пусть побегают, ничего им не сделается, а дорога здесь одна, заблудить не получится. Наконец у кареты раздались торопливые шаги, Савел, изображая образцового кучера, замер на козлах, не оглядываясь. Шаги стихли, и неприятно капризный голос произнес:
- Человек! Эй, человек! Немедленно помоги нам зайти!..
Савел моргнул и оглянулся: у кареты стояли принцессы. Без принца.
Глаза у принцесс, особенно у старшей, покраснели, и девушки держали у лица кружевные платочки.
- А где... где Его Высочество? – растерянно спросил Савел, спрыгивая на землю.
Принцесса Эгиль протяжно всхлипнула, а Тамара с тщательно выверенной дозой скорби в голосе заявила:
- Твой господин погиб, спасая нас. Но это не отменяет твою обязанность доставить нас домой.
- Да-да, конечно, Ваши Высочества, - Савел распахнул дверь и помог принцессам быстрее подняться в карету, пока они не заметили упорно пытающуюся вылезти на его лицо ухмылку. Она была бы сейчас совершенно неуместна.
Он захлопнул дверь и вскочил на козлы, забыв про свой возраст и спину.
- Ну что ты хнычешь? – раздалось из кареты. – Это и к лучшему – тебе не придется выходить замуж за такого невежу: подумать только, устроил поединок в такую рань!
- Да-а, - протянула вторая. – Мне через месяц восемнадцать стукнет, кому я буду нужна такая старая?..
Савел подхватил вожжи.
- Ннно, залетныя!..
Карета сорвалась с места, и изнутри раздались возмущенные восклицания, но Савел не обратил внимания: сейчас он жалел только об одном – самое интересное он пропустит из-за этих двух глупых куриц.

Но долго сожалеть ему не пришлось; упряжка обогнула очередной поворот, и Савел до отказа натянул вожжи: навстречу двигалось целое войско. Развевались на ветру рыцарские штандарты и плюмажи на шлемах, сверкали доспехи, ржали кони...
К остановившейся карете подлетел всадник, молодой еще мальчишка, видимо, оруженосец. Савел неодобрительно покосился на взмыленного коня, но промолчал, ожидая вопроса. И он не замедлил последовать:
- Скажи, путник, правильно ли мы едем? – запыхавшимся голосом спросил мальчишка. – Эта дорога ведет к логову дракона?
Савел прищурился.
- Никак господа принцесс освобождать поехали? – не удержался он от вопроса.
- Наглец! – воскликнул оруженосец. – Да как ты смеешь!
Дверца кареты скрипнула, и на ступеньку спустилась младшая из принцесс.
- Кто смеет нас задерживать? – сверкнула она на оруженосца царственным взором.
К карете подъехал рыцарь, видимо, уставший ждать отчета от мальчишки.
- Что происходит? – устало спросил он у Савела.
- Как Вы смеете меня перебивать? – возмутилась принцесса Тамара.
Рыцарь перевел на нее взгляд, и по его расширившимся глазам Савел понял, что он узнал девушку.
- О, - воскликнул он. – Ваше Высочество! Прошу простить вашего недостойного слугу. Я не имею возможности сейчас спешиться и поприветствовать Вас как полагается, но примите...
- Герцог Артальский, не так ли? – перебила его Тамара. – Что Вы тут делаете?
Рыцарь явственно смутился, и его седые усы огорченно обвисли.
- Ваше Высочество, мы... мы намеревались избавить Вас и Вашу сестру от страшной участи...
- Вы опоздали! – принцесса снова не позволила рыцарю закончить, и Савел решил, что она, должно быть, всегда так себя ведет. – Принц Томас Берайтштадтсткий победил дракона в поединке, даровав нам свободу!
- Но, - запоздало встревожился герцог, - где же он? И ее Высочество Эгиль?
Из кареты раздался громкий всхлип. Принцесса Тамара изобразила глубокую скорбь.
- К нашему глубочайшему сожалению, - ответила она печально, - этот заслуживающий самых высоких восхвалений герой пал, сраженный последним усилием умирающего чудища, и моя сестра скорбит о нем, как, впрочем и я.
Из кареты раздался еще один всхлип, а герцог, напротив, заметно приободрился.
- А этот достойный человек, - кивнул он на Савела, - как я понимаю, состоял у принца Томаса на службе?
Савел осторожно кивнул, размышляя, как бы побыстрее выпутаться из этой затянувшейся драмы.
- Да, - ответила Тамара, - но, признаться, эта карета на редкость неудобна, а его манера езды несколько... своеобразна. Кроме того, у нас нет подобающего сопровождения... Надеюсь, Вы озаботились всем необходимым, герцог?
- Конечно, Ваше Высочество, - рыцарь даже не скрывал своего облегчения при таком обороте дел. – Позвольте, мой оруженосец поможет Вам и Ее Высочеству Эгили перейти в подобающую вам карету. Две фрейлины составят вам компанию.
Оруженосец живо соскочил с коня и подал принцессе руку. Не успела она сойти, как из кареты показалась Эгиль – несмотря на глубокое горе, она явно прекрасно слышала все происходящее снаружи, и не забыла благосклонно улыбнуться герцогу, на мгновение отняв от губ платочек.
Разворачиваясь вслед удаляющимся принцессам, герцог бросил Савелу тяжелый кошелек.
- Помяни своего господина, - кивнул он и пришпорил коня.

Савел не стал дожидаться продолжения, а развернул карету – благо, дорога позволяла сделать это без особых хлопот, и подхлестнул коней. Обратный путь упряжка проделала чуть ли не быстрее, чем когда в ней ехали принцессы. Не останавливаясь, Савел вывел карету на середину турнирной площадки и, ничуть не удивившись отсутствию там трупа принца, спрыгнул на песок. Подбежавшие конюшие приняли лошадей, а Савел двинулся к пещере.
На втором этаже он остановил спешащую по каким-то своим делам горничную и спросил:
- Принц?
- Только что пошел к Его Светлости, - заговорщицки косясь по сторонам, прошептала девушка.
- А Его Светлость?
- Заперся с коньяком и велел никому не заходить, - предчувствие множества подходящих для сплетен событий явственно переполняло горничную, и только опаска перед строгим распорядителем заставляла ее сдерживаться, так что казалось – она вот-вот лопнет.
- Ага, - пожалел ее Савел и размеренно зашагал к покоям господина: разгонять любопытствующих бездельников, а лицо его расплывалось в спокойной улыбке – теперь, он уверен, с Его Светлостью все будет в порядке.

2011-04-21 в 09:48 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
25.


Принц проводил взглядом улетающего дракона, наклонился, соскользнул с коня и рухнул в песок. Падать в доспехах оказалось довольно неприятным занятием: в прошлый раз он не оценил этого в полной мере, будучи без сознания. Восторженные крики принцесс сменились недоуменным молчанием, но, спустя довольно долгое время, над поверженным телом склонились озадаченные девушки. Назначенные их дуэньями горничные недоуменно топтались поодаль. Принцесса Эгиль присела и сдвинула забрало шлема. Томас скривился в болезненной гримасе.
- Что с Вами, Ваше Высочество? – озабоченно спросила принцесса.
- Я… - слабым голосом протянул принц, - я умираю… Чудище все-таки успело меня достать…
- Как это умираете? – возмутилась девушка. – Вы не смеете умирать! Вы должны взять меня замуж!
- Этот удар повредил что-то внутри… - простонал Томас и закатил глаза. – Вам надо бежать, вдруг чудовище вернется… С подмогой…
Принцесса Эгиль всхлипнула, а Тамара озабоченно огляделась вокруг, схватила сестру за руку и потянула прочь.
- Он прав, - заявила она. – Пойдем!
- Но как же!..
- Там карета… - принц попытался указать направление, но рука его бессильно упала в песок.
Впрочем, выход с площадки был только один, и можно было не волноваться, что принцессы вдруг заблудятся.
- Пойдем, - принцесса Тамара нетерпеливо тянула за собой сестру.
- А может, останемся? – снова всхлипнула Эгиль. – Может, приедет кто-нибудь еще?..
Принц вздрогнул и ощутимо побледнел.
- Дура! – взъярилась принцесса Тамара. – Хочешь всю жизнь прожить в этом захолустье?!
Эгиль захлюпала носом и наконец поднялась. Пару мгновений спустя от принцесс остались только следы на песке, а над принцем склонились действительно испуганные горничные.
- Что с Вами, Ваша Светлость?
- Они ушли? – осведомился принц.
Одна из девушек прислушалась.
- Даже уехали, - улыбнулась она. – Так Вы не умираете?
- Нет, - улыбнулся в ответ Томас. – Поможете мне встать?
В четыре руки горничные помогли ему подняться.
- Вы же не уедете теперь?..
Принц хотел было в качестве ответа ущипнуть девушку за щеку, но посмотрел на свою руку в латной перчатке и передумал, ограничившись еще одной улыбкой.
- Найдите мне кого-нибудь в помощь – сам я доспех, наверное, сниму, но это будет очень долго.
Горничные переглянулись, и, хихикая, побежали к пещере.
- Сплетен будет… - мечтательно протянул принц, тяжело шагая следом.

На конюшне ему помогли снять доспехи и заверили, что должным образом их вычистят и вернут в оружейную. Томас удовлетворенно кивнул и направился в отведенное ему крыло: стоило переодеться и привести себя в порядок, прежде чем являться дракону. Ну и немного обдумать предстоящий разговор. Самому себе принц мог признаться, что страшится его больше, чем того, первого боя. Что, если он все себе придумал? Но аргумент, что он в любом случае ничего не теряет, работал безупречно. Даже если он выставит себя полнейшим идиотом, вряд ли дракон примется рассказывать об этом при дворе его отца. Да к тому же мнение слуг… Слуги – они всегда узнают все первыми.
Раздевшись и окунувшись в теплую воду кем-то заботливо приготовленной ванны, принц принялся составлять план предстоящего разговора, вспоминая стратегические схемы сражений из трудов известных полководцев.
Он решил, что выстроит разговор в несерьезном тоне, так, чтобы в случае чего можно было свести все к шутке, сделав вид, что Ремиель неправильно его понял. А то, что он передумал жениться на принцессе Эгиль… Возможно, писания Лерата Исхинского заставили его предпочесть судьбу путешественника жизни при дворе?
Окончательно решившись, Томас закончил одеваться, заглянул в зеркало, мимоходом пожалев, что в этих комнатах нет такого, как покоях принцесс – в полный рост, и решительно вышел в коридор.
У двери, делая вид, что оказался здесь совершенно случайно, переминался с ноги на ногу Радос. Принц хмыкнул и поинтересовался, где, собственно, сейчас Его Светлость Ремиель.
- На седьмом этаже северной башни, Ваша Светлость, - четко отрапортовал Радос и щелкнул каблуками.
- Спасибо, - рассеянно поблагодарил его Томас и неспешно двинулся в нужную сторону, продолжая перебирать про себя варианты диалога.
У двери, ведущей в комнаты с террасой, так хорошо изученные им, Томас на мгновение замялся, но решимость еще не оставила его, и, приказав себе быть упорным в своих намерениях, он шагнул на порог.

Дверь предательски заскрипела, и принц замер, не успев сделать и трех шагов: в проеме, ведущем на террасу, залитом солнечными лучами, вырос темный силуэт. Томас сглотнул и попытался вспомнить придуманную для начала разговора нейтральную фразу, но где-то внизу что-то мелодично прозвенело, словно разбилась бутылка, и мысли разлетелись следом.
- Ваше Высочество, - непривычно низким голосом произнес дракон, - зачем Вы вернулись?
- Я, - отчаянно начал принц, собрав остатки решимости, - я не вернулся, я остался.
Дракон шагнул внутрь, как-то неожиданно оказавшись чуть ли не на расстоянии шага, принц отступил и уперся спиной в стену – странно, тут же должна быть дверь?..
- И что Вас задержало?
Слова были неожиданно сухими, и вообще, дракон, казалось, был не только не рад его появлению, но и раздражен до предела. Принц опустил взгляд:
- Можно, я переночую, а завтра...
Дракон еще сместился вперед и уперся руками в стену по обе стороны плеч принца.
- И все-таки, - сказал он, понизив голос, - ответьте на вопрос. Ваше Высочество?
Томас на мгновение прикрыл глаза и сжал челюсти: он же решил, что в любом случае ничего не теряет, верно? Не к лицу ему отступать от принятых решений и трусить – он же рыцарь, в конце концов! Неуместный смешок чуть не вырвался сквозь стиснутые зубы, но принц задавил подступающую истерику и поднял голову. В глазах дракона играли изумрудные огоньки, но лицо все так же выглядело бесстрастной маской, только на виске чуть заметно лихорадочно билась жилка. А может, все получится?
- Мамочки, - чуть слышно выдохнул принц и подался вперед.
Коснулся губами крепко сжатых губ Ремиеля, замер на миг, ожидая реакции, не дождался ответа и отпрянул, вжимаясь в стену и пряча перепуганные глаза. Голова кружилась и хотелось рухнуть в спасительный обморок, но гулко колотящееся где-то в горле сердце не желало отпускать душу прочь. Томас попытался вдохнуть: горло стянуло ужасом или обидой, и ему почти удалось, но тут его крепко, чуть не до боли обняли сильные руки, и Ремиель впечатал принца в стену своим телом. И следующие несколько секунд принц не мог ни думать, ни шевелиться, ни дышать, но тут инстинкт самосохранения взял верх, и он сумел отвернуть голову. Куртизанки так не целуются, мелькнула и пропала шальная мысль.
- Сейчас задохнусь, - прошептал он.
От облегчения – или от чего-то еще – у него ощутимо дрожали колени, а по телу растекалась слабость, не держи его Ремиель так крепко – принц сполз бы на пол.
- Не надо, - шепнул дракон принцу куда-то в шею. Его руки каким-то образом оказались у принца под рубашкой, Томас откинул голову на стену, закрыл глаза и улыбнулся: теперь все было правильно.
- Где-то здесь была кушетка, - немного позже сказал Ремиель, на этот раз куда-то в ключицу... или чуть ниже.
Принц перевел дыхание, взял дракона за волосы и развернул его голову в нужную сторону.
- Ага, - сказал дракон и потащил Томаса в указанном направлении.

Ближе к вечеру Ремиель проснулся. Я идиот, подумал дракон, он же совсем мальчишка, он сбежит от меня через месяц. Прижал к себе уютно сопящего принца, плотнее укутал себя и Томаса пледом и заснул.

2011-04-21 в 09:49 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
26.


Утро принесло новые, неожиданные хлопоты: принц обернулся во сне, Ремиель даже не знал, бывало ли такое прежде, и каким образом это вообще получилось – ведь Томас не принцесса, в конце-то концов, и в Книгу Рода вписано вовсе не него имя. Пока принц разбирался со своими видоизменившимися конечностями и хвостом, дракон тихонько ретировался и успел умыться и приказать подавать завтрак; к тому времени Томас, похоже, совершенно отчаялся и залег посреди комнаты, неуклюже подвернув под себя крылья и хвост. Впрочем, комнате это уже не помогло: все, что можно было разбить и перевернуть, было разбито и перевернуто.
Ремиель решил, что принц достаточно успокоился для разговора, и неосмотрительно показался тому на глаза. Томас радостно взрыкнул и кинулся к Ремиелю, как к своему личному спасителю. Естественно, не рассчитав при этом свою силу и скорость. После нескольких минут попыток выпутаться из крыльев принца или хотя бы просто выползти из-под его нового тела, Ремиель плюнул и обернулся: жалеть обстановку действительно уже было немного поздно.
Двум драконам, пусть один из них и был раза в три меньше второго – принцу только предстояло набрать свой драконий вес и размер, на это должно было уйти около года и пара-тройка местных отар, - в комнате было почти не развернуться, и зажатый в углу Томас только жалобно пискнул, когда Ремиель жестко зафиксировал его в неподвижном состоянии.
На объяснения, пояснения и показ примеров ушло около часа, прежде чем Томасу удалось обернуться обратно. Он радостно повис у дракона на шее, но Ремиель мотнул головой, стряхивая страдальца, и тоже принял человеческий облик. Он пресек попытки принца попробовать снова обернуться драконом и обратно, не слушая убеждений того, что он-де все понял, и теперь обязательно получится сразу, пообещав, что они обязательно будут учиться все это делать, но – только после завтрака. Если честно, Ремиель побаивался, что освоившийся с новым обликом принц обратит внимание на свою расцветку, и тогда не избежать новой великой трагедии, а убеждать и утешать кого-то до завтрака ему категорически не хотелось.
Завтрак прошел под вопросом: «А как же это произошло?», от которого Ремиель отбрыкивался, пытаясь перевести разговор на другие темы, но его и самого живо интересовал этот момент, потому получалось плохо. В конце завтрака они решили, что ближе к вечеру засядут в библиотеке и попробуют отыскать упоминания об аналогичных случаях. О принцессах не вспоминали, словно сговорившись.
После завтрака Ремиель отвел Томаса в нижние пещеры, где показал, как питать драконье тело: расторопные слуги сами, без приказа дракона, который забыл его отдать, приготовили освежеванную овцу. Принц морщился, но, обернувшись, проглотил угощение почти мгновенно. Время до полудня прошло незаметно: принц учился оборачиваться, а потом и летать – на бывшей турнирной площадке, которая на самом деле именовалась взлетным полем. Получалось на удивление неплохо, вот только когда Томас заметил, как выглядит, случился ожидаемый Ремиелем взрыв негодования.
- Почему я такого цвета?! – возмущался принц и сердито бил хвостом, вздымая песок.
Ремиель благоразумно умолчал о бытовавшей в среде драконов теории, что принцессы, оборачиваясь впервые, приобретают те цвета, которые соответствуют состоянию их души и настроению в тот момент. Хотя, если эта теория верна, мне можно позавидовать, ухмыльнулся про себя дракон: принц оборачивался розовым драконом с белым брюхом и обратной стороной крыльев.
- Это ненадолго, - постарался он успокоить принца. – Где-то через год-два, когда ты обретешь взрослый размер, цвета потемнеют.
- И я буду красно-белый? – с горечью в голосе уточнил принц.
- Нет, - спокойно ответил Ремиель. – Серебряно-багряный. Я в детстве был бледно-серый с прозеленью, как твои глаза, а сейчас, - он развернул крылья, словно принц его не успел разглядеть за все эти дни, - сам видишь.
Принц возмущенно фыркнул:
- Но я-то – не ребенок!
- Это законы драконьей магии. Я расскажу о них за обедом, хорошо? А сейчас надо еще потренироваться взлетать.
Томас неохотно кивнул, все еще сохраняя обиженное выражение на морде, но уже спустя несколько мгновений, взлетев, снова забыл обо всем на света, кроме полета. Потому что это был его самый желанный сон. Сон, сбывшийся въяве.

За обедом принц был порывист и невнимателен, все еще не полностью вернувшийся на землю, и Ремиель подозревал, что большую часть объяснений пропустил мимо ушей. Только когда дракон рассказывал про ограничения на пользование магией, взгляд Томаса стал сосредоточенным.
- Значит, когда ты меня лечил, ты потерял свое время?..
- Пару лет, не больше, - как от чего-то несущественного, отмахнулся Ремиель, - это мелочь.
- Ничего себе мелочь! – тут же возмутился принц. – Ты на всех незнакомых так свои годы тратишь?
- Только на тебя, - улыбнулся Ремиель: к концу обеда его мысли упорно сворачивали на не совсем пристойную дорожку.
- Но ты меня тогда совсем не знал.
- Я хотел обмануть Мариуса, помнишь? А для этого мне нужен был здоровый и бодрый принц.
- А, ну да. – Принц немного подумал и ехидно добавил: - А ведь получилось…
Ремиель хмыкнул.
- Еще не совсем. Надо где-то достать яйца.
Принц, раскачиваясь на стуле от излишков бурлившей в нем энергии, замер и чуть не рухнул на пол.
- Какие еще яйца?
Ремиель запоздало понял, что вот об этом аспекте дедушкиных требований принц благополучно забыл.
- Ну ты же не думаешь, что Мариус хотел женить меня просто из неприятия холостяцкой жизни внука? – усмехнулся дракон. – Ему хочется правнуков, а еще вернее – знания, что его род не прервется.
- А ты что, - осторожно поинтересовался Томас, - один остался?
- Нет, но остальные наши родственники уже женаты, и с первыми выводками им не повезло: оказались пустыми. Это бывает, и часто, а успеют ли их жены отложить еще по кладке – кто знает.
- Что значит – успеют ли? – нахмурился принц. – Я думал, вы долго живете. И вообще, расскажи мне подробнее. Я же почти ничего о вас… то есть о нас не знаю, - вспомнив, что он теперь тоже дракон, принц просветлел, но не надолго.
- Что ж, - Ремиель отложил вилку, промокнул губы салфеткой и подхватил бокал с вином. – Я расскажу. Но, может быть, пойдем на террасу? Сегодня хороший день.
А еще на террасе глубокие кресла, в которых не покачаешься, а значит, и риск свалиться на пол гораздо меньше. Но принц, как обычно, нарушил все планы: вместо того, чтобы сесть напротив, он устроился на широком подлокотнике того кресла, которое выбрал для себя дракон.
- Я весь внимание, - заявил он, нахально отхлебнув вина из бокала Ремиеля.
Дракон вздохнул, давая понять, как трудно ему дается долготерпение по отношению к принцу и его поведению, но самовольно появившаяся на лице улыбка наверняка испортила весь эффект.
- Мы действительно живем долго, более тысячи лет, а то и две. Но драконов в мире мало, и вот почему: во-первых, драконицы редко готовы к размножению, период, в который они способны к кладке, наступает примерно раз в столетие, и, к тому же, каждый раз выводится от одного до трех драконов. Изредка бывает четыре, но это уже – событие. – Ремиель отобрал у принца бокал. – Но даже такими темпами мы могли бы легко заполнить мир, ведь убить нас можно только с помощью мага или при действительно необычайном везении. Существуют еще, конечно, зачарованные мечи, но их всего три… - Ремиель задумчиво покачал головой. – И я уже очень давно не слышал ни об одном из них.

2011-04-21 в 09:49 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
- А в чем же дело?
- Это как раз будет во-вторых. Когда дракону исполняется сто шестьдесят семь лет – у бывших принцесс дату рассчитать сложнее, они же не родились драконицами, - он слышит зов. На самом деле, это мы так договорились это называть, у каждого бывает по разному: кто-то действительно слышит голос или мелодию, кто-то видит сны, у кого-то это просто необоримое желание, но смысл один: дракона зовут в путь. На краю мира есть Небесный Хребет, и никто не знает, что за ним: горы так высоки, что у вершин от холода немеют крылья, а воздух не держит тело и не насыщает кровь. В Хребте есть проход – и сквозь него улетают услышавшие зов. Супруги обычно отправляется вместе с ними. Тех, кто не слышал зов, очень мало. Мариус – один из них, как и Изабель.
- А ты? – принц напрягся. – Сколько тебе вообще лет?
Ремиель смутился. Он очень надеялся, что этот вопрос всплывет не так скоро, но теперь придется отвечать, и главное – чтобы принц не сбежал с криками ужаса.
- Семьдесят два.
- Сколько? – принц покачнулся и свалился бы с подлокотника, если бы дракон не успел ухватить его за пояс. – Сколько?..
- Не пугайся так. – Дракон отставил бокал, и покрепче обнял принца уже обеими руками – на всякий случай. – Годы драконов считаются не так, как у людей, я ненамного тебя старше.
- Ничего себе – ненамного! Да ты старше моего деда! – в голосе принца было полным-полно возмущения, но попыток вырваться он не делал.
- Понимаешь, драконы вылупляются уже не младенцами. Только что родившийся драконеныш – это примерно как трех-четырехлетний ребенок. Потом мы развиваемся очень быстро, за пять лет – до уровня примерно лет пятнадцати человеческих. А потом развитие почти останавливается. Дракон считается взрослым – или совершеннолетним – в сорок, это как человеческие шестнадцать. Если пересчитать, мне около двадцати лет, - Ремиель немного покривил душой, если пересчитывать по правилам, ему оказалось бы двадцать четыре и еще несколько месяцев, но ведь это ближе к двадцати, а не к тридцати.
Принц хмыкнул – кажется, он не очень-то поверил Ремиелю, но дальнейшие расспросы про возраст отложил на потом, сейчас его занимал другой вопрос:
- Значит, тебе до зова еще почти сто лет. Если он будет. Ладно. Так что там с яйцами?
- Я знаю, что делать. – Эта мысль пришла Ремиелю в голову недавно, но он уже был уверен, что все получится. – Насколько мне известно, у Изабель как раз сейчас период кладки, ну или, может быть, скоро начнется. Она живет с магом, и, понятное дело, не может сама растить детей – и раздает яйца всем, кого сможет упросить взять на себя такую ответственность. Если мы сами у нее попросим несколько яиц – она будет счастлива.
- А она не удивится, с чего это тебе, при молодой жене, нужны ее яйца? – принц перегнулся через Ремиеля, взял со столика бокал и залпом допил остатки.
Ремиель безропотно долил ему вина.
- Скажу, что пропустили период размножения, а Мариус требует выводок. Почти правда, кстати, - он засмеялся.
- И сколько змеенышей нам придется растить? – принц явно не разделял его веселья.
- Что ты так о своих будущих детях? – Ремиель был настроен оптимистично, это удивляло его самого, ведь еще неделю назад перспектива воспитания драконят повергала его в ужас. – К тому же, Изабель немолода, есть вероятность, что выводок окажется пустым. Предъявим Мариусу яйца – что он сделает? И будем свободны на следующий век.
- Ну, если ты так говоришь… - судя по тону, Томас мучился сомнениями, и Ремиель решил, что тему разговора срочно необходимо сменить.
Он отобрал у принца стакан, поставил его на столик и заявил:
- Как-то ты себя неправильно ведешь, - дракон прищурился, - тебе после сегодняшней ночи положено смущаться, краснеть и вообще…
- Кем это положено? – немедленно возмутился принц. - Когда мне исполнилось четырнадцать, отец пригласил куртизанку, и потом она – то есть, они менялись, отец не хотел, чтобы я привязывался, какая-нибудь приезжала раз в неделю, так что…
- Так вот в чем дело? Значит, даже не мечта о небе, а двухнедельное воздержание всему виной! – дракон укоризненно покачал головой, в его глазах сверкали озорные искорки.
Принц тут же подхватил:
- О да! Это все оно, оно бросило меня в пучину низменных страстей и отвратительного порока!..
- Какой высокий штиль, - восхитился дракон. – Это где Вы понабрались?
- У своего учителя словесности, естественно! – гордо заявил принц.
- Какая у меня образованная жена, - заметил дракон, - Дедушка, несомненно, будет доволен.
- Ваша Светлость, а что Ваши руки делают у меня под рубашкой? – осведомился принц.
Дракон недоуменно поднял брови и заговорщицки прошептал:
- Понятия не имею. Возможно, они заблудились? Интересно, куда они направлялись? Как Вы думаете?
Принц сделал над собой усилие, вывернулся из хищной хватки дракона и отступил назад.
- Ты обещал мне полетать, - напомнил он.
Дракон трагически пожаловался потолку:
- Я так и знал! Он соблазнил меня из корыстных целей! Цинизм современной молодежи…
- Кто бы говорил! – возмутился принц. – Грязный развратный старикашка, соблазнил невинного… кхм… почти невинного юношу!
- Тааак… - дракон подобрался и шагнул к принцу. – Старикашка, говоришь?..
Принц радостно издал испуганный вопль, отскочил от кресла и, не останавливаясь, перемахнул через перила.
С лица Ремиеля мгновенно слетела вся веселость, он стремглав кинулся следом, но тут за балконом вверх взвился молодой дракон. Крыльями он махал немного неуклюже, однако уверенно. Что-то восторженно проорав, Томас устремился к небу.
- Он все-таки сведет меня в могилу, - пробормотал дракон, обернулся и полетел в погоню.
Полчаса спустя принц был изловлен, возвращен в человеческий облик и зажат в углу.
- Еще раз, - при каждом слове прикусывая принцу шею, что совершенно уничтожало звучавшую в голосе угрозу, говорил дракон, - еще раз так сделаешь…
- Ну ведь получилось, - оправдывался принц, запрокидывая голову, чтоб дракону было удобнее.
Дракон отстранился и вгляделся принцу в глаза: его все еще ощутимо потряхивало, то ли от погони, то ли еще от чего.
- А если бы не получилось? – уже серьезно спросил он.
- Я… извини, я дурак, - эйфория полета, кажется, оставила Томаса, и осознание своего безрассудства расцветило красным его уши. – Просто… У тебя это так легко получалось, и я подумал…
Дракон обнял своего принца крепче.
- Не делай так больше, - попросил он. – По крайней мере, пока не научишься уверенно держаться в воздухе.
- Не буду, - выдохнул принц и закрыл глаза.

Мариус взмахом руки стер картинку из зеркала, длинно вздохнул и хлебнул коньяка: все время наблюдения он ловил себя на том, что завидует внуку. Пусть выбор внука выглядит странным, и до сего дня ни один из драконов не был замечен в подобной связи – то есть, в официальной, зато они настолько беспечно счастливы, что порой становилось страшно. Мариус грустно усмехнулся: ну хоть про Ремиеля Зеркало не ошиблось – у него же самого с Изабель с самого начала все было не так, просто он гнал от себя это ощущение, веря пророчеству, а вот же – оказалось все неправильно. Из Изабели получилась бы замечательная сестра – старшая, или мать, но никак не жена, по крайней мере, для него. Возможно, потому Зеркало и показало ему будущую жену сразу в виде драконицы, а не принцессы, позволив лишь услышать как ее называют по имени: летали они и вправду почти на равных.
Но не время предаваться ненужным воспоминаниям и мыслям, уже затертым за множество лет: пора сообщить будущей матери, что ее выводок практически пристроен. Осталось только подождать, когда молодожены явятся к Изабель со слезными мольбами.
Мариус поднялся и неторопливо направился к выходу, внезапно ощутив себя совсем старым, хотя четыреста лет для дракона не срок.

Убранная до поры в потайную комнатку, лежа на привычной стойке, тихо шелестела страницами Книга Рода. Если б кто дал себе труд заглянуть на последнюю из заполненных страниц, он не нашел бы на ней имени принцессы Тамары: Мариус лучше внука знал, когда и где можно потратить немного магии, чтобы она пошла впрок.

2011-04-21 в 09:49 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
27.


Следующие несколько месяцев Мариус почти безвылазно провел на своем острове, только раз выбравшись к Изабель, потом она навестила его, чтобы рассказать, как все прошло, да еще Ремиель, как договаривались, прислал на обучение дюжину слуг, но с ними Мариус почти не виделся, только прочитал пару вводных лекций, которые мог бы рассказать и сам Ремиель. Возможно, он так и сделал: на лицах слушающих его людей Мариус читал плохо скрытую скуку. После он отправил слуг внука к своим, потомственным: те, кто служил драконам издавна, передавали знания о воспитании юных драконят из поколения в поколение. При мысли об этом к горлу Мариуса подкатывала горечь: его слугам эти знания уж точно не понадобятся – извечный закон драконьей магии тому порука. От женщины рождаются люди, от драконицы – драконы, и никак иначе. В прибрежных городках, возможно, уже выросло поколение его детей, и не одно, - своим недолговременным возлюбленным Мариус оставлял при расставании достаточно золота, чтобы можно было вырастить не одного, а нескольких детей, - но никогда не возвращался проверить, принесла ли эта связь плоды. Потому что детьми дракона должны быть драконы, а не люди – слишком коротки их жизни.
Мариус пытался смыть эту горечь вином, потом – ромом и коньяком, но получалось одинаково плохо. Однажды – а, может быть, и не однажды, он не все мог вспомнить – Мариус даже пытался разбить Старое Зеркало, но и это у него не получилось.
Однако, надолго его не хватило: просоленный морем организм не выдержал самоедства и самосожаления, в конце концов Мариус проникся к такому себе отвращением и бросил пить. Слуги обрадовано перестали прятаться по углам и немедленно занялись наведением в пещере порядка, а Мариус несколько часов просидел на прибрежном утесе, щурясь на бликующую под солнцем морскую даль, и на закате решил, что стоит пойти в очередное плавание с какой-нибудь командой из ближнего города – он иногда так делал, если надоедало сидеть дома, умелые руки нужны на любом корабле. Но прежде стоит навестить Ремиеля, решил он. Чтобы не расслаблялся. Да и надо же выяснить, что там у них вывелось.

Он не забыл предупредить внука о предстоящем визите, поэтому Ремиель встретил его, как положено, у входа, поинтересовался делами, и, возможно, продолжил бы светский разговор, но Мариус не желал задерживаться дольше необходимого, и прямо объявил о цели своего посещения. Ремиель покладисто согласился и пригласил дедушку пройти к другому входу в пещеру.
Мариус кивнул и величественно прошествовал в указанном направлении, с трудом удерживая на лице пристойное выражение. Его снедало подозрение, что внук уже давно все раскусил, и теперь они вдвоем делают вид, что никто ни о чем не догадывается. Но, не будучи полностью уверенным, он пока не решался намекать, что в курсе личности принцессы.
Из полумрака пещеры Ремиель вывел его на ярко освещенную площадку – открытое пространство между горными склонами, - в которой Мариус с трудом узнал бывшее взлетное поле: теперь на нем россыпью красовались десятки громадных валунов, а мелкий песок сменила мягкая земля, уже покрытая порослью юной ярко-зеленой травы. Выход, прежде ведущий с поля куда-то в скалы и дальше, на равнины, где люди понастроили свои города, – оттуда как раз приехал принц Томас несколько месяцев назад, - был прочно завален камнями и целыми скалами: похоже, Ремиель хотел быть уверен, что никто оттуда больше не придет, а слуги знают обходные пути. Скорее всего, вторая дорога заделана точно так же, догадался Мариус, щурясь от яркого солнца – после уютного сумрака пещеры глазам нужно было время, чтобы привыкнуть.
Но даже проморгавшись, он не сразу поверил своим глазам:
- Сколько… - молодые драконята резвились среди валунов, играя, судя по всему, в догонялки, и мелькающие тут и там крылья и хвосты ошеломляли количеством, - сколько их у вас? Четверо?..
- Шестеро, - ухмыльнулся Ремиель.
- Но это… Я даже не знаю, когда был такой большой выводок! – Мариус смутно припомнил, что Изабель говорила ему о каком-то экспериментальном зелье, созданном ее магом, который наконец обеспокоился мнимым бесплодием жены. Если это его работа – Изабель с мужем, несомненно, станут самой богатой парой этого мира, и самой почитаемой драконами – если только она согласится открыть мужу свой секрет. Ну еще их, скорее всего, проклянут люди, но это уже мелочи.
- Истинная любовь творит чудеса, Мариус, - нагло заявил внук, продолжая ухмыляться.
Издевается, понял Мариус. Открыто и нахально издевается. Ну ничего, паршивец, сейчас ты вспомнишь, что старших нужно уважать. Он огляделся по сторонам, нашел принца, присматривающего за детьми, и озабоченно прищурился.
- Что это с твоей принцессой? Подурнела, погрубела… Ты ее не слишком заботой о детях перегружаешь? В мужской одежде, прямо не принцесса, а принц. – Он развернулся и в упор посмотрел на внука. Тот взгляда не отвел, видимо, давно готовился к подобному разговору и собирался защищать свой выбор до упора. Мариус мысленно усмехнулся и пальнул из главного калибра: - Впрочем, принцесса, принц – какая в… эээ… в общем, разница, верно?
Ремиель поперхнулся, побагровел и отвел глаза.
Мариус удивился – такой реакции он не ожидал.
- О, - наконец произнес он после почти минутного неловкого молчания. Кажется, выстрел попал в крюйт-камеру. – Кхм…
- Абсолютно не твое дело! – заявил Ремиель и принялся преувеличенно заинтересованно разглядывать играющих детей.
- Да, я уже понял, - нейтрально заметил Мариус.
Снова воцарилось молчание. С лица Ремиеля постепенно сходила краска, а Мариус пытался придумать новую тему для разговора, менее взрывоопасную, и прекратить, наконец, ехидно ухмыляться. Он даже решил уже сообщить внуку о своем предстоящем отсутствии, но тут на него налетел маленький вихрь, и Мариус ненадолго потерялся в мельтешении ярко-зеленых крыльев.
- Ты дедушка Мариус, да? – остановившись, вихрь оказался маленьким любопытным дракончиком. – Ты не похож на дедушку, можно я буду просто звать тебя Мариус? Вот у Касьяна дедушка – с бородой и весь в сборочку, а ты молодой!..
- Изабель! – одернул ребенка Ремиель.
- Изабель? – ошеломленно повторил Мариус, переводя взгляд с юной драконицы на внука. – Изабель? У вас – девочка?
- Да, - чуть смущенно, но гордо подтвердил Ремиель. – Назвали в честь… кхм… прабабушки.
- Изабель, - снова проговорил Мариус, глядя уже только на драконицу – судя по цвету и размаху крыльев, со временем она обещала стать точной копией матери. И добавил, обращаясь, скорее, к самому себе: - Я всегда думал, что Старое Зеркало ошиблось в тот раз. Но Зеркала не ошибаются - это мы не умеем видеть.
- Мариус, - предостерегающим тоном начал Ремиель, - она твоя родственница…
- Нет, - мгновенно ответил Мариус, таким тоном, что всякая охота спорить у внука тут же пропала. – Мы оба это знаем.
- Мариус! – юная Изабель изогнула шею, чтобы заглянуть ему в глаза. – Папы не разрешают мне летать высоко. Покатай меня? Пожалуйста…
- Конечно, малышка, - улыбнулся Мариус, обернулся и присел, раскинув крылья, чтобы ей было удобнее.
Изабель мгновенно угнездилась у него между плеч, обхватив за шею крыльями, и, для надежности, обвив хвостом.
- Держись крепче, - для порядка напомнил Мариус и с места взмыл в небо.
- Мариус! – негодующе заорал вслед Ремиель, но тот уже был высоко, и совершенно не собирался отвечать.
В конце концов, у внука впереди есть еще сорок лет, чтобы высказать все, что он по этому поводу думает. А потом… Потом Изабель вырастет.
- А если я упаду?
- Я тебя поймаю. Всегда, Изабель.

конец

2011-04-21 в 10:13 

Спасибо большое, очень понравилось!:heart: :white::red::kiss:

2011-04-24 в 15:22 

hadzog
Жнец, вот ты знаешь, по-моему, у тебя получилось. Причем по обеим линиям. Я это... в общем, приходи в гости, у меня лимон без дела лежит)) И младшего с собой бери ;-)

2011-04-24 в 15:27 

Энгъе~
Feuer tanz
Спасибо большое))))) Оно чудесное)))

2011-04-24 в 15:47 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
jultschik, я очень рад, что Вам понравилось.

hadzog, и зачем было комментировать, если все равно тут же позвонил?))

Энг~, спасибо тебе). А то мне никто из знакомых, кроме бет, ничего не говорит)).

2011-04-30 в 10:52 

Фелина
практически святая
Только сейчас прочитала, спасибо)) Классно получилось:)

2011-05-02 в 12:36 

Diac@t
Все женщины мечтают о ласковом и нежном любовнике. Но, к сожалению, у ласковых и нежных мужчин любовники уже есть...
Жнец, отличная работа! Иногда бывает прочел и забыл, а Драконы сразу не отпускают. Герои получились яркие и с непростым характером- всё как в жизни, хотя жанр фэнтези.

2011-06-08 в 17:53 

Сэмей
На сколько люблю — на столько я буду жестоким. На сколько жесток — на столько не бойся беды. (с)
Diac@t, спасибо.
Я не делю литературу по жанрам на легкую/тяжелую или хорошую/плохую. "Темная башня" Кинга, "Песнь Льда и Пламени" Мартина, "Властелин Колец" Толкиена - это все тоже фэнтази. И тем не менее.
Кроме того, и в жизни есть место чудесам.

URL
2011-06-08 в 17:54 

Сэмей
На сколько люблю — на столько я буду жестоким. На сколько жесток — на столько не бойся беды. (с)
Фелина, я очень рад, что тебе понравилось. В конце концов, ты была изначальной музой).

URL
2011-06-13 в 15:54 

Фелина
практически святая
Сэмей, как там, пушистый, но хищный дракон?:-D

2011-06-28 в 23:31 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
Фелина, точно)

2011-07-07 в 16:37 

ria
Дорогие друзья, будьте добрее и наивнее, а то воровать невозможно!
Спасибо огромное за эту сказку) Приятно читать о героях с мозгами)

2011-07-08 в 08:33 

Krisana
Если хочешь остаться, останься просто так (с)
Здорово как! Спасибо)))))

2011-07-15 в 18:32 

Жнец
...на что надеяться урожаю, кроме любви Жнеца?
ria, я в принципе не люблю людей без мозгов. Что уж говорить о героях. Я рад, что Вам понравилось.

Krisana, мне очень приятно.

2014-11-22 в 19:42 

Babysitter-sisipascha
НИКОГДА не расскажу тебе о том, сколько слёз, слов и действий было в моём "мне всё равно".
очень понравилось ) Спасибо

2015-06-14 в 00:33 

Чудесные драконы!:red: Спасибо.

URL
   

Игры с Системой

главная